— Да разве я с ней знаком? Она даже окна своего не открывает. Вы же видите — со вчерашнего дня она словно забаррикадировалась. Ничего не скажешь, она весьма любезна!
— А мне вот, представьте, говорили, что она очень приветлива.
— Дай как вы себе представляете наше совместное пение? Чтобы каждый пел в своей комнате? Это был бы довольно странный дуэт.
— Да нет, у нее.
— У нее?! Я ведь ей не представлен; я с ней даже не знаком.
— Ну в таких случаях находят предлог для знакомства.
— Ах, я ищу его со вчерашнего дня!
— И еще не нашли? С вашим-то воображением! Ах, мой дорогой воспитанник, я вас не узнаю,
— Послушайте, аббат, довольно шуток, я к ним сегодня не расположен. Что поделаешь, у человека бывают разные дни; вот сегодня я глуп.
— Что ж, а в такие дни обращаются к друзьям.
— К друзьям? Зачем?
— Чтобы найти предлог, которого сами тщетно ищут.
— Аббат, друг мой, найдите мне этот предлог! Ну же, я жду.
— Нет ничего легче.
— В самом деле?
— Вы этого хотите?
— Подумайте, какое обязательство вы берете на себя.
— Я обязуюсь открыть вам двери дома вашей соседки.
— Приличным способом?
— А как же! Разве я когда-нибудь действую иначе?
— Аббат, я вас задушу, если вы найдете мне плохой предлог.
— А если хороший?
— Если хороший, то я скажу, что вы, аббат, просто замечательный человек!
— Помните, что рассказал граф Лаваль относительно обыска, произведенного полицией в его доме у Валь-де-Грас, и о необходимости уволить всех рабочих типографии и закопать машину?
— Конечно.
— Помните, какое после этого было принято решение?
— Да, обратиться к услугам переписчика.
— Помните, наконец, что я взялся найти подходящего человека?
— Помню.
— Так вот: этот переписчик, которого я имел в виду, этот честный человек, которого я вызвался найти, уже найден. Дорогой шевалье, это опекун Батильды.
— Бюва?
— Он самый. Я вам передаю свои полномочия. Вы поднимаетесь к нему, предлагаете ему заработать кучу золота. Дверь его дома широко откроется перед вами, и вы сможете петь с Батильдой сколько вам вздумается.
— Дорогой Бриго! — воскликнул д’Арманталь, бросаясь аббату на шею. — Клянусь вам, вы спасли мне жизнь!
Д’Арманталь, схватив шляпу, кинулся к двери. Теперь, когда он нашел предлог, ему все было нипочем.
— Постойте, постойте, — сказал аббат Бриго. — Ведь вы у меня даже не спросили, у кого он должен взять текст для переписки.
— Как у кого? Ясное дело — у вас.
— Нет уж, молодой человек, нет!
— А у кого же?
— У принца де Листне, улица Бак, дом номер сто десять.
— У принца де Листне: Это еще что за новоиспеченный принц?
— Давранш, лакей герцогини дю Мен.
— И вы думаете, он сумеет сыграть свою роль?
— Для вас, вхожего к настоящим принцам, быть может, и нет. Но для Бюва…
— Вы правы. Прощайте, аббат!
— Значит, вы находите, что это хороший предлог?
— Отличный!
— Что ж, идите, и храни вас Господь!..
Д’Арманталь сбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Переходя улицу, он заметил аббата Бриго, который следил за ним из окна. Шевалье помахал ему рукой и тут же исчез под аркой, ведущей к входной двери дома Батильды.
Понятно, Батильде нелегко далась ее непреклонность — сердце у нее разрывалось. Бедняжка любила д’Арманталя всеми силами своей души, как любят в семнадцать лет, как любят в первый раз. Первый месяц его отсутствия она считала дни. Когда пошла пятая неделя, она стала считать часы. Последнюю неделю она уже считала минуты. В один из этих дней напряженного ожидания за ней приехал аббат де Шолье, чтобы отвезти ее к мадемуазель де Лонэ. Так как он предварительно рассказал последней не только о талантах Батильды, но и о ее происхождении, то девушку приняли с должным почетом. Мадемуазель де Лонэ была с ней тем более внимательна, что сама долгое время страдала оттого, что окружающие не оказывали ей должного уважения.
К своей поездке в замок Со, преисполнившей гордостью Бюва, Батильда отнеслась как к развлечению, которое хоть немного рассеет ее в последние мучительные часы ожидания. Но, поняв, что мадемуазель де Лонэ намерена задержать ее во дворце именно на тот день, когда, по ее расчетам, Рауль должен был вернуться, девушка в душе прокляла себя за то, что согласилась поехать с аббатом де Шолье в Со. Батильда никогда не сдалась бы на уговоры мадемуазель де Лонэ, как бы они ни были настойчивы, если бы в дело не вмешалась герцогиня дю Мен. Отказать в просьбе ее высочеству было невозможно, тем более что по представлениям, господствовавшим в ту эпоху, герцогиня в силу своего общественного положения имела право приказывать. Поэтому Батильда, не видя другого выхода, была вынуждена согласиться. Но, так как она никогда бы себе не простила, если бы Рауль, вернувшись в ее отсутствие, застал окно комнаты закрытым, девушка уговорила герцогиню отпустить ее на сутки в Париж якобы для того, чтобы разучить кантату и успокоить Бюва. Бедная Батильда! Она изобрела целых два ложных предлога, чтобы скрыть истинную причину своего возвращения под двойной завесой.
