"Черт возьми! — сказал принц, глядя на Дюбуа, который помахивал рукой, потому что обжег пальцы. — Я знал, что у господина регента ловкие шпионы, но я не знал, что они настолько храбры, чтобы бросаться в огонь".
"И право, принц, — сказал Дюбуа, уже развернувший бумагу, — они бывают щедро вознаграждены за свою храбрость! Посмотрите-ка…"
Принц бросил взгляд на бумагу. Я не знаю, что в ней содержалось, но принц стал бледен как смерть. Дюбуа расхохотался, а Селламаре в приступе гнева разбил очаровательную статуэтку, которая попалась ему под руку.
"Хорошо, что вы обрушились на нее, а не на меня", — холодно сказал Дюбуа, глядя на обломки, катившиеся ему под ноги, и пряча бумагу в карман.
"Всему свой черед, сударь, Небо справедливо", — ответил посол.
"А пока, — сказал Дюбуа своим обычным насмешливым тоном, — поскольку мы нашли примерно то, что хотели найти, и сегодня нам нельзя больше терять времени, мы опечатаем ваш кабинет".
"Опечатаете мой кабинет?!" — выходя из себя, вскричал посол.
"Да, с вашего разрешения, — сказал Дюбуа. — Господин Леблан, приступайте".
Леблан вытащил из сумки приготовленные ленточки и сургуч.
Он опечатал сначала секретер и бюро, а потом направился к туалетной, где находился я.
"Господа, — вскричал принц, — я не потерплю…"
"Господа, — сказал Дюбуа, открывая дверь и вводя двух офицеров-мушкетеров, — вот посол Испании, который обвиняется в государственном преступлении. Извольте проводить посла к ожидающей его карете и отвезти, куда вам указано.
Если он будет сопротивляться, позовите восемь человек и прикажите унести его".
— И что же сделал принц? — спросил Бриго.
— То, что и вы бы сделали на его месте, как я полагаю, дорогой аббат: он последовал за двумя офицерами. И через пять минут ваш слуга оказался в опечатанной комнате.
— Бедный барон! — воскликнул д’Арманталь. — А как же, черт возьми, вы выбрались оттуда?
— А, в этом-то и вся прелесть моей истории. Едва принц вышел, а я оказался под сургучом — мою дверь опечатали последней, и, следовательно, Леблан закончил свое дело, — Дюбуа позвал лакея принца.
"Как вас зовут?" — спросил Дюбуа.
"Лапьер, ваша милость", — ответил лакей, весь дрожа.
"Дорогой Леблан, — сказал Дюбуа, — объясните, пожалуйста, господину Лапьеру, какому наказанию подлежит тот, кто повинен в срывании печатей, наложенных полицией его величества".
"Отправке на галеры", — ответил Леблан своим обычным любезным тоном.
"Дорогой господин Лапьер, — продолжал Дюбуа медовым голосом, — вы слышите: если вам угодно побыть несколько лет гребцом на судах его величества короля Франции, вам стоит только тронуть пальцем одну из этих ленточек или сургучных печатей, и ваше дело будет сделано. Если же, напротив, вам приятно получить сотню луидоров, берегите как зеницу ока печати, которые мы наложили, и через три дня вам будут отсчитаны эти сто луидоров".
"Я предпочитаю сто луидоров", — сказал этот прохвост Лапьер.
"Ну что же, тогда подпишите этот протокол: мы назначаем вас сторожем кабинета принца".
"Я к вашим услугам, ваша милость", — ответил Лапьер и подписал бумагу.
"Теперь скажите, — спросил Дюбуа, — понимаете ли вы, какая ответственность ложится на вас?"
"Да, ваша милость".
"Прекрасно, дорогой Леблан, нам здесь больше нечего делать, — сказал Дюбуа. — Я получил все что хотел", — добавил он, показывая на бумагу, которую вытащил из камина.
И при этих словах он вышел в сопровождении своего приспешника.
Лапьер посмотрел им вслед, потом, увидев в окно, что они садятся в экипаж, сказал мне, повернувшись в сторону туалетной:
"Скорее, скорее, господин барон, вам нужно уйти отсюда, пока мы одни".
"Ты, плут, значит, знал, что я здесь?"
"Черт возьми, разве иначе я согласился бы быть сторожем!
Я видел, как вы вошли в туалетную и подумал, что вам было бы не особенно приятно пробыть там три дня".
"И ты был прав. В награду за эту хорошую мысль ты получишь от меня сто луидоров".
"Боже мой, что вы делаете?" — вскричал Лапьер.
"Ты же видишь — пытаюсь выйти".
"Только не через дверь, господин барон, только не через дверь. Не хотите же вы, чтобы бедный отец семейства отправился на галеры. К тому же для верности они заперли комнату на ключ и унесли его с собой".
"Как же тогда мне выйти, негодяй?"
"Поднимите голову".
"Поднял".
"Посмотрите вверх".
"Смотрю".
"Направо".
"Ну?"
"Вы ничего не видите?"
"A-а, круглое оконце!"
"Ну вот. Встаньте на стул, на стол, на что придется. Окно выходит в альков… Так… Теперь прыгайте, вы упадете на кровать, вот и все. Вы не ушиблись, господин барон?"
"Нет. Принц, право, очень мягко спал. Желаю ему, чтобы там, куда его увезли, у него была такая же прекрасная постель!"
"Надеюсь, теперь господин барон не забудет о той услуге, которую я ему оказал".
"Ты говоришь о ста луидорах, не так ли?"
"Господин барон их сам обещал".
"Вот что, бездельник, поскольку я сейчас не склонен остаться без денег, возьми это кольцо, оно стоит триста пистолей; значит, ты выгадаешь на этой замене шестьсот ливров".
"Господин барон — самый щедрый из всех господ, каких я знаю".
"Хорошо. А теперь как мне отсюда выйти?"
