— Ну, что вы на это скажите, господа? Могло ли его католическое величество сделать для нас больше? — спросила госпожа дю Мен.
— Его величество могло бы присоединить к этому письму послание к Генеральным штатам, — ответил кардинал. — Такое послание, если бы только король соблаговолил написать его, оказало бы большое влияние на ход обсуждения.
— Вот оно — это послание, — сказал принц де Селламаре, в свою очередь вынимая из кармана бумагу.
— Как, принц? — воскликнул кардинал. — Что вы говорите?
— Я говорю, что его католическое величество было того же мнения, что и ваше преосвященство, и потому король соизволил передать мне это послание в дополнение к тому письму, которое привез барон де Валеф.
— Итак, теперь у нас есть все! — воскликнула госпожа дю Мен.
— У нас нет Байонны, — сказал принц де Селламаре, покачав головой. — Байонна — это ворота Франции.
В этот момент появился Давранш и доложил о прибытии герцога де Ришелье.
— А теперь, принц, у нас в самом деле есть все, — смеясь, сказал маркиз де Помпадур, — ибо вот человек, в руках которого ключ от этих ворот.
— Наконец-то! — воскликнула герцогиня при виде входящего Ришелье. — Это вы, герцог?.. Боюсь, что вы неисправимы, и ваши друзья никогда не смогут рассчитывать на вас больше, чем ваши любовницы.
— Напротив, мадам, — отвечал Ришелье, подходя к герцогине и целуя ей руку с почтительной простотой человека, для которого женщина есть женщина независимо от ее общественного положения, — напротив, ибо сегодня я, более чем когда-либо, доказываю вашему высочеству, что умею совмещать все.
— Итак, вы приносите нам жертву, герцог, — сказала смеясь госпожа дю Мен.
— И она, честное слово, в тысячу раз больше, чем вы можете себе представить. Вообразите только, кого я вынужден был покинуть!
— Госпожу де Виллар? — прервала его герцогиня.
— О нет! Моя жертва больше.
— Госпожу де Дюра?
— Вовсе нет.
— Госпожу де Нель?
— Вот еще!
— Госпожу де Полиньяк? Ах, извините, кардинал!
— Продолжайте. Нет, это ничуть не касается его высокопреосвященства.
— Госпожу де Субиз, госпожу де Габриан, госпожу де Гассе?
— Нет, нет, нет.
— Мадемуазель де Шароле?
— Я не видел ее со времени моего последнего путешествия в Бастилию.
— Герцогиню Беррийскую?
— Вы хорошо знаете, что, с тех пор как Рион вознамерился ее победить, она без ума от него.
— Мадемуазель де Валуа?
— Ее я берегу, чтобы сделать своей женой, когда мы победим и я стану испанским принцем. Нет, мадам, ради вашего высочества я покинул двух очаровательнейших гризеток!
— Гризеток! Ах, как можно? — воскликнула герцогиня, скривив губы с выражением бесконечного презрения. — Я не думала, что вы опустились до подобных созданий.
— Ну почему же! Это две очаровательные женщины, госпожа Мишлен и госпожа Рено. Вы не знакомы с ними? Госпожа Мишлен — прелестная блондинка, настоящая головка Грёза; муж ее обойщик; я вам его рекомендую, герцогиня. Госпожа Рено — восхитительная брюнетка с голубыми глазами и черными бровями… а кто ее муж, я, ей-Богу, хорошенько не помню.
— Вероятно, господин Мишлен, — сказал Помпадур со смехом.
— Простите, господин герцог, — продолжала госпожа дю Мен, которая потеряла всякий интерес к любовным похождениям Ришелье, как только его приключения эти вышли за пределы ее сословия. — Простите, но смею ли я вам напомнить, что мы собрались здесь для серьезных дел?
— Ах да, у нас заговор, не так ли?
— Вы об этом забыли?
