Мюгетта тоже была вынуждена остановиться. Она увидела, как побледнел Вальвер, увидела крупные капли пота у него на лбу. Она все поняла и внезапно посуровела. Горестная складка прорезала ее лоб, а обычно лукавый взор стал холодным и сосредоточенным. Девушка решительно повела рукой, как будто желая оттолкнуть нахала.
Но Вальвер ничего не замечал. Собрав остатки мужества, он, стараясь совладать с обуревавшей его тревогой, выдавил из себя:
— Дозвольте мне просить вас об одной милости… величайшей милости.
Она снова сделала нетерпеливый жест и оглянулась по сторонам, словно ища пути к отступлению. Но бежать было некуда, и она вновь попыталась уклониться от предстоящего объяснения.
— Прошу вас, — произнесла она изменившимся голосом, — дайте мне пройти… Я уже сказала, что очень спешу.
Вальвер настаивал:
— Умоляю вас, выслушайте меня. Клянусь вам, что не задержу вас долго.
Она поняла, что деваться ей некуда.
— Говорите, только поскорее, — сухо бросила она.
От этих слов на Вальвера навалилась тоска. Он видел, что Мюгетта ведет себя с ним не как трепетная девушка, со страхом и надеждой ожидающая признания возлюбленного, но как истинная женщина, в чьих глазах читаются лишь безразличие и досада. Осознав это, он вдруг понял, что сейчас случится нечто страшное. Однако он слишком далеко зашел, чтобы идти на попятную. Поэтому он все же заговорил. Правда, ни одна из заранее приготовленных и сотни раз отрепетированных фраз не всплыла в его памяти. Глухим прерывистым голосом он произнес:
— Хотите стать моей женой?
Сраженный собственной дерзостью, Вальвер едва удержался на ногах. Но и Мюгетта чувствовала себя не лучше.
Девушка казалась оглушенной; она молчала, тяжело дыша и широко раскрыв глаза. Удивлению ее не было границ. Ясно было, что она приготовилась услышать все, кроме этих простых слов. Словно не веря своим ушам, она, заикаясь, прошептала:
— Что вы сказали?.. Повторите!..
Вальвер почувствовал некоторое облегчение. Конечно, ответ — если считать ответом шепот Мюгетты — был весьма невразумительным. Но он был искренним, и возвращал ему утраченную уже было надежду. Поведение девушки также резко изменилось: оно перестало быть враждебным. Всего лишь. Но эта малость немедленно приободрила Вальвера. Он повторил свое предложение и даже попытался кое-что добавить к нему.
— Я люблю вас, — произнес он с неописуемой нежностью, — люблю уже давно… Люблю с того самого дня, когда впервые увидел вас. Вы продавали цветы и были прекрасней и свежей самых прекрасных и самых свежих из них… Наверное, вы меня не заметили… но с тех пор я каждый день покупал у— вас цветок… Все цветы, которых касалась ваша рука, я храню до сих пор… засушенные, они лежат у меня в шкатулке. Ваш образ ни на минуту не покидает меня. С первого же взгляда я стал лелеять мечту, что вы станете спутницей моей жизни и я всю жизнь буду почитать и обожать вас. Но я был беден. Кроме своего имени и своего титула, мне нечего было вам предложить — разве только разделить со мной мою нищету. А я хотел видеть вас богатой, счастливой и блистательной знатной дамой. Я ждал… набрался терпения и ждал. Я никогда не осмеливался заговорить с вами, разве что тогда, когда покупал у вас цветы… Каждый день я ходил за вами следом, издали любовался вами… не думайте, что мне было нечего вам сказать… Но увы, единственные слова, которые честный человек может сказать порядочной девушке, запрещала мне говорить моя нищета. И я молчал. Сегодня я по-прежнему небогат, но у меня уже есть некоторое положение и блестящие виды на будущее. Что бы ни случилось, я смогу обеспечить вам достойное вас существование. Вот почему я отважился заговорить с вами. И вот почему повторяю: согласитесь ли вы сделать меня счастливейшим из смертных и стать моей женой?
Она внимательно, все еще не веря собственным ушам, вслушивалась в его речи, пытаясь проникнуть в их потаенный смысл. Она не прерывала его ни возгласом, ни жестом, только изредка тихо качала головой, словно выражая свое одобрение. Когда он, повторив свое предложение, умолк, Мюгетта окончательно убедилась в его искренности и поняла, что прежде вела себя с ним попросту глупо. Она нежно улыбнулась, потом тихо засмеялась и внезапно разразилась судорожными рыданиями.
Напуганный неожиданными бурными слезами, лившимися рекой, Вальвер растерялся.
— Как, неужели я вас обидел? Поверьте, сердце мое преисполнено любви к вам, я глубоко почитаю вас, и если у меня нечаянно сорвалось слово, оскорбившее вас, то умоляю, простите мне мою неловкость!..
И в отчаянии воскликнул:
— Да я готов умереть, лишь бы вы…
— Оставьте, — мягко остановила она его, — и дайте мне поплакать!.. Это слезы радости, в них мое утешение… Это слезы счастья…
— Силы небесные! Так значит, вы меня любите?..
Не осознавая собственной жестокости, как любая женщина, чьим сердцем еще не завладела любовь, она честно ответила:
— Нет…
