— Я иду в гостиницу «У гадалки», — заявил отец сыну. — У тебя остались долги метру Ландри?
— Я пойду с вами, отец.
— Ни в коем случае! Если на меня нападут, мне поможет Пипо. В случае чего, он будет связным. Но ты, Жан, отсюда — ни шагу.
Шевалье согласился, и Пардальян-старший удалился в компании Пипо. Отец был доволен, что пошел один, ему хотелось провести своего рода разведку. Долги хозяину гостиницы были лишь предлогом. Старый вояка хотел прежде всего удостовериться, что за заведением метра Ландри не следят.
Отец размышлял о том, как бы обеспечить безопасность сына.
— Слава Богу, в Монморанси он отправится со мной, — говорил себе Пардальян-старший. — Но как бы мне сделать так, чтобы он забыл Лоизу? Я в его годы похитил бы крошку, и все! Но я кое-что придумал… Старая военная хитрость, однако может удаться… Ну, Пипо, не грусти, попрыгай-ка!..
Пардальян вытянул руку, и пес радостно залаял, подскакивая.
Мы пока не знаем, что за уловку придумал Пардальян-старший. Последуем же за бывалым солдатом в гостиницу «У гадалки».
Сначала Пардальян-старший обошел все улицы вокруг дворца Монморанси и убедился, что все в порядке. Затем спустился к парому и переехал на другую сторону Сены. Там он прошел на улицу Сен-Дени и добрался до гостиницы «У гадалки». В кабачок Като Пардальян решил зайти позднее.
Метр Ландри уставился на входящего Пардальяна со смешанным чувством удивления, тревоги и надежды.
«Кто знает, может, на этот раз он мне и заплатит?» — мелькнуло в голове у достойного трактирщика.
— Дорогой метр Ландри, — с порога заявил Пардальян, — я пришел заплатить долги, мои собственные и сына. Мы покидаем Париж.
— Сударь, как мне жаль! — радостно воскликнул трактирщик.
— Ничего не поделаешь, дорогой Грегуар! Мы разбогатели и теперь удаляемся в провинцию, на покой.
Трактирщик даже глаза вытаращил от изумления.
— Что-то я не вижу нашу милую госпожу Югетту? — продолжал Пардальян. — У меня к ней поручение от сына.
— Жена сейчас придет. Но, сударь, окажите мне честь, пообедайте у нас в последний раз, прежде чем покинете Париж.
— Охотно, мой друг. А вы пока подготовьте счета.
— Что вы, сударь… дело терпит.
— Нет-нет, давайте рассчитаемся!
— Ну, если вы настаиваете… признаюсь, ваш счет давно готов. Вы ведь сами дважды напоминали мне об этом и дважды хотели заплатить долг, впрочем, какой там долг, так… безделица. Но всякий раз нам мешали разные печальные обстоятельства…
— Печальные для вас? — рассмеялся Пардальян.
— Да и для вас тоже не очень веселые, — ответил Ландри, из вежливости пытавшийся изобразить радостную улыбку. — Первый раз вы устроили ужасную дуэль с Ортесом. А второй раз… я уже протянул руку за деньгами, а вы вдруг кинулись на улицу.
— Помню, помню… Увидел, знаете ли, старого друга и так захотелось обнять его.
— Одним словом, заплатить вы так и не успели, — произнес печальным тоном Ландри, а Пардальян от души расхохотался.
Тем временем для гостя накрыли стол, а Пипо, вспомнив старые привычки, отправился на кухню с самым невинным видом. На морде пса было написано полное презрение ко всем земным благам, что могло бы внушить доверие к Пипо людям, не знающим о его хитрости и чревоугодии.
Пардальян расположился за столом. При виде целой батареи бутылок, выставленной на белоснежную скатерть метром Ландри, старый вояка понял, что в глазах трактирщика стал важной персоной.
— А все-таки деньги — хорошая штука! — проворчал Пардальян. — Достойный метр Ландри, предполагая, что у меня есть деньги, в кредит отпускает мне свое уважение и восхищение. А если бы я действительно был богат!..
Тут в зале появилась Югетта.
— Как всегда розовенькая, свеженькая и нежная, словно молодая редисочка, что хрустит на зубах! — приветствовал трактирщицу Пардальян-старший.
Югетта, нисколько не удивившись столь оригинальному комплименту, лишь улыбнулась и вздохнула:
— Говорят, вы нас покидаете?
— Да, моя дорогая Югетта, мы уезжаем… в дальние страны. А перед отъездом я и мой сын вспомнили, что оставляем тут неоплаченные счета…
— Ах, сударь, — пролепетал растроганный метр Ландри. — Схожу принесу счет.
— Дорогая Югетта, — продолжал Пардальян-старший, — боюсь, шевалье не удастся заехать и отдать вам долг, хотя он и собирался…
— Шевалье мне ничего не должен, — живо ответила Югетта.
— Должен, должен, черт побери! Могу передать вам его собственные слова: «Что касается прекрасной Югетты, то ей я должен не деньги, а два горячих поцелуя в благодарность за ее заботу обо мне, и еще скажите ей, что бы ни случилось, ее нежный образ навсегда останется в моих воспоминаниях!»
— Он так и сказал? — воскликнула трактирщица и покраснела.
— Слово в слово! Да я полагаю, он не сказал и половины того, что думал. А теперь пора мне отдать вам долг…
С этими словами старый солдат поднялся и от души дважды поцеловал Югетту в каждую щеку. Потом он вновь сел за стол, поднял стакан и торжественно произнес:
— За ваше здоровье, прекрасная Югетта!
