— Вы действительно дитя! Живите для себя!.. Но это еще не все, Алиса… Я была с вами совершенно искренна… надеюсь, и вы тоже…
— Спрашивайте, мадам, я отвечу!
— Скажите, что вы собираетесь делать? Я имею в виду не только завтрашний день… останетесь в Париже или уедете?
Алисе показалось, что она поняла мысль королевы. Ведь граф де Марильяк — сын Екатерины! Девушка давно это знала, подслушав в Сен-Жермен беседу королевы Наваррской и Марильяка. Ни одной душе Алиса не открывала этого секрета. Она была глубоко убеждена: стоит королеве узнать об этом, Екатерина прикажет убить Марильяка из страха разоблачения. Теперь Алиса решила, что королеве известно о сыне, а значит, в Париже им оставаться нельзя, рискованно. Конечно, Екатерина рассчитывает, что Алиса заставит Марильяка уехать подальше. Поэтому и только поэтому королева не препятствует этому браку, поэтому и венчание назначено на полночь…
А вслух Алиса произнесла:
— Мадам, мы с графом как раз сегодня вечером хотели обсудить наши планы, но в любом случае я последую указаниям Вашего Величества.
— Никаких указаний! Вы вправе располагать собой… Но, все-таки, что бы вы посоветовали графу?
— Мадам, королева приказала мне быть искренней и я скажу прямо — моя заветная мечта — покинуть Париж. Смею надеяться, Ваше Величество простит меня…
Алисе показалось, что Екатерина обрадовалась.
— Стало быть, вы уезжаете, — сказала королева, — и когда же?
— Хотелось бы сегодня же ночью!
Екатерина на мгновение задумалась. Кто знает, может, у нее возникли сомнения, может, ей показалось, что графа де Марильяка стоит оставить в живых?..
— Сегодня вечером, — медленно произнесла королева, — у ворот Сен-Жермен-Л'Озеруа вас будет ждать карета. Я уже дала указания — вас беспрепятственно пропустят через ворота Бюси, и вы покинете Париж. Вы без промедления отправитесь в Лион, а оттуда — в Италию. Остановитесь во Флоренции и будете ждать дальнейших распоряжений. Вы обещаете, что сделаете все именно так?
— Клянусь, мадам! — воскликнула Алиса, упав на колени.
— Хорошо… Если же граф… если ваш супруг когда-нибудь вздумает вернуться во Францию, вы его отговорите. Обещаете? Если он будет упорствовать в своем решении, предупредите меня. Договорились?
— Мадам, никогда мы не вернемся во Францию!
— Прекрасно. Встаньте же с колен, дитя мое! В карете вы найдете мой свадебный подарок, кроме того, во Флоренции вам будет передана дарственная на один из моих дворцов… Не надо благодарностей: вы верно служили мне и достойны награды.
Слезы обожгли щеки Алисы.
— Ах, мадам, я была бы счастлива покинуть Париж и пешком, и без гроша в кармане, бросив все, чем владею… Простите, мадам, но в этом городе я столько страдала!..
— А теперь, Алиса, слушайте внимательно… то, что я скажу, очень важно… Я безгранично доверяю вам…
— Тайны Вашего Величества священны для меня.
Не отрывая внимательного взгляда от глаз Алисы, королева решительно произнесла:
— Я совершила одну страшную ошибку…
Алиса слушала внимательно, но никакого удивления не выказывала.
— Точнее, — продолжала Екатерина, — я согрешила, как женщина, не как королева… Алиса, не буду больше скрывать от вас мою ужасную тайну, оцените, как я доверяю вам: у меня есть еще сын кроме Генриха, Карла и Франциска… Алиса оставалась невозмутима. Может, она была не права, столь удачно разыгрывая невозмутимость? Может, ей стоило изобразить почтительное удивление? А королева, не отрывая от Алисы глаз, продолжала:
— У меня есть четвертый сын, но он далек от французского двора.
Алиса наконец решилась и удивленно воскликнула:
— Не может быть, мадам! Значит, один из ваших сыновей с самого рождения был лишен королевских прав?..
Это восклицание прозвучало столь естественно, что Екатерина почти поверила Алисе.
— Все не совсем так… — сказала королева. — Он действительно мой сын, но покойный король ему не отец…
— Мадам, — пролепетала Алиса, — столь страшное признание пугает меня…
— Вы сказали «страшное»… да, именно так… представьте, вдруг кто-то узнает, что великая Екатерина запятнала себя супружеской неверностью? Вообразите, что где-то в мире живет человек, который может в любую минуту явиться в Лувр и потребовать то, что принадлежит ему по праву рождения… по крайней мере, он имеет право на материнскую любовь… Да, это страшно!.. Вы об этом подумали, правда?
— Мадам! — воскликнула перепуганная фрейлина. — Подобные мысли никогда бы не могли прийти мне в голову!
Екатерина рывком встала с кресла.
— А ведь такой человек есть! — процедила королева сквозь зубы. — Да, Алиса, страшная угроза постоянно висит надо мной. И я объясню тебе, почему считаю Марильяка своим смертельным врагом, почему я следила за ним, почему заставила тебя идти по его следу…
Алиса затрепетала. Екатерина почувствовала ее трепет, заметила мертвенную бледность и постаралась сделать все, чтобы подтолкнуть девушку к признанию, заставить выдать самые сокровенные мысли.
— Алиса, — произнесла королева, чеканя слова, — есть человек — живое свидетельство моего греха, мой сын… И Марильяк знает его.
— Нет, нет! — закричала фрейлина.
— Откуда ты знаешь? Что тебе известно?
