За стеной, в машинном зале, послышался приглушенный звонок, и мисс Суиввен поднялась, чтобы получить фотоснимки Николая Хела, затребованные мистером Даймондом. На минуту в зале заседаний, воцарилась тишина, если не считать слабого гудения и пощелкивания, доносившегося из компьютера Помощника: тот рылся в международных банках памяти «Толстяка», перенося из них кое-что в кратковременную память. Мистер Даймонд закурил сигарету и вместе со своим стулом развернулся к окну, глядя на залитый электрическим светом памятник Вашингтону и задумчиво барабаня по колену костяшками пальцев.
Мистер Эйбл громко вздохнул, изящным движением поправил стрелку на брюках и взглянул на часы.
— Надеюсь, наша встреча не затянется надолго. У меня есть еще планы на сегодняшний вечер.
В голове его носились чудесные видения, и восхитительный образ юного Ганимеда, сына сенатора, не оставлял его ни на минуту.
— А, — произнес Даймонд, — вот и они. Он протянул руку за фотографиями, которые мисс Суиввен доставила из машинного зала, и быстро просмотрел их.
— Снимки разложены в хронологическом порядке. Вот первый, — это увеличенное фото Хела из его удостоверения личности, когда он только начинал работать в шифровальном отделе «Сфинкса/FE».
Он передал карточку мистеру Эйблу, который долго изучал ее зернистую от слишком большого увеличения поверхность.
— Интересное лицо. Тонкое. Надменное. Твердое.
Представитель ОПЕК протянул фотографию сидевшему напротив него Заместителю, который, лишь мельком взглянув на снимок, точно он был ему уже давно знаком, передал его Даррилу Старру.
— Ч-черт! — воскликнул Старр. — Да он тут совсем птенчик! Больше пятнадцати-шестнадцати ему ни за что не дашь!
— Его внешность обманчива, — заметил Даймонд. — К тому моменту, когда был сделан этот снимок, ему исполнилось двадцать два года. Эту черту — выглядеть моложе своего возраста Хел унаследовал от матери. Сейчас ему около пятидесяти трех, но мне говорили, что выглядит он лет на тридцать — тридцать пять, не больше.
Палестинский козопас потянулся было к фотографии, но она снова перешла к мистеру Эйблу, который, заново вглядевшись в нее, проговорил:
— Что у него с глазами? Какие-то они странные. Как будто стеклянные.
Даже на таком черно-белом изображении глаза Хела казались неестественно прозрачными.
— Да, — сказал Даймонд, — глаза у него необычные. Они совершенно особого, ярко-зеленого цвета, такого, какой бывает у древних стеклянных сосудов. Это самая примечательная черта его внешности.
Мистер Эйбл искоса взглянул на Даймонда:
— Вы встречали этого человека лично?
— Я… Я интересовался им в течение многих лет, — уклончиво ответил Даймонд, передавая ему вторую фотографию.
Едва взглянув на нее, мистер Эйбл в ужасе отшатнулся. Невозможно было узнать в этом человеке красавца паренька, которого он видел на предыдущем снимке. Нос его был перебит и свернут налево. Толстый, заметный рубец от шрама шел через всю правую щеку, другой наискось пересекал лоб, задевая бровь. Нижняя губа выглядела распухшей и вся была изрезана трещинами, а под левой скулой красовался большой набухший желвак. Глаза Хела были закрыты, и лицо выглядело спокойным.
Осторожно, точно боясь испачкаться, мистер Эйбл подтолкнул фотографию к Заместителю.
Палестинец опять протянул было руку, но снимок уже перешел к Старру.
— Тысяча чертей! Похоже, будто этот парень бросился с кулаками на груженый товарный поезд!
— То, что вы здесь видите, — объяснил Даймонд, — результат энергичного допроса, произведенного военной разведкой. Фотография сделана примерно через три года после избиения, во время подготовки к пластической операции, когда Хел был под наркозом. А вот здесь он же — через неделю.
Даймонд пустил по столу следующую фотографию. Лицо Хела после недавней операции все еще казалось немного припухшим, однако все следы деформации исчезли; на коже его не осталось даже тоненьких, еле заметных морщинок, указывавших на возраст.
— Сколько же ему тут лет? — поинтересовался мистер Эйбл.
— Между двадцатью четырьмя и двадцатью восемью.
— Невероятно! Он выглядит даже моложе, чем на первой фотографии.
Палестинец изо всех сил вытягивал шею, пытаясь разглядеть снимок, который опять миновал его.
— Это увеличенные фотографии из его паспортов. Костариканский он получил вскоре после пластической операции, а французский — год спустя. Мы полагаем также, что у Хела есть паспорт гражданина Албании, но у нас нет его копии.
Мистер Эйбл быстро пересмотрел все паспортные фото, которые, в соответствии со своим назначением, были слишком светлые и отвратительного качества. Что-то в них, однако, привлекло его внимание, и он. сравнил их с французским снимком.
— Вы уверены, что это тот же самый человек? Даймонд взял фотографию и еще раз взглянул на нее.
— Да, это Хел.
— Но глаза…
— Я понимаю, что вы имеете в виду. Поскольку необычный цвет глаз сорвал бы ему любую маскировку, он запасся несколькими парами некорректирующих контактных линз, чистых в центре, но с окрашенной радужной оболочкой.
— Значит, он может менять цвет глаз по своему усмотрению? Интересно.
