— По-моему, вы не несете никакой ответственности за то, что произошло. Я всегда знал, что рано или поздно закон кармы, закон воздаяния за содеянное должен вступить в действие. Не надо забывать, что моя работа шла вразрез со всеми принятыми в обществе нормами, а значит, нельзя было исключить из нее вероятности некоторого количества неудач. Но неудачи обходили меня стороной, а долг кармы, соответственно, рос, увеличивалась тяжесть возмездия, ждущего своего часа. Вы — не более чем орудие кармы, средство для восстановления нарушенного равновесия, но я не могу считать вас причиной. Вы поняли что-нибудь из того, что я сказал?
Ханна пожала плечами:
— Что же вы теперь будете делать?
Дождь прошел, оставив после себя влажный, порывистый ветер; налетев из сада, он заставил Ханну вздрогнуть и поежиться в своем мокром платье.
— В этом сундуке есть теплые кимоно. Снимите с себя все это.
— Да нет, все нормально.
— Делайте, как я сказал. Трагическая героиня, страдающая насморком, — что может быть смешнее и нелепее?
То, с какой легкостью Ханна расстегнула молнию и спокойно перешагнула через упавшее к ногам платье, прежде чем удосужилась поискать себе сухое кимоно, вполне сочеталось с ее чрезмерно короткими шортами и полурасстегнутой рубашкой. У Ханны всегда вызывало удивление (по всей видимости, искреннее), как недвусмысленно мужчины реагировали на нее. Она никогда не признавалась самой себе в том, что пользуется определенными общественными преимуществами благодаря своему телу — столь желанному и казавшемуся таким доступным. Но если бы даже молодая американка и дала себе труд подумать об этом, она, вероятно, просто назвала бы свои бессознательный, непреднамеренный стриптиз чем-нибудь вроде здорового восприятия собственного тела или же отсутствием «устаревших предрассудков».
— Так что же вы собираетесь делать? — снова спросила она, заворачиваясь в просторное кимоно.
— Правильнее было бы спросить, что вы собираетесь делать. Вы все еще настаиваете на том, чтобы продолжать? Хотите спрыгнуть с волнолома в бурное море в надежде, что я прыгну вслед за вами?
— А вы согласны? Прыгнуть вслед за мной?
— Не знаю.
Ханна, не отрываясь, смотрела в темноту сада, кутаясь в уютное, теплое кимоно.
— Не знаете… Я и сама ничего не знаю. Еще вчера все казалось так ясно и просто. Я знала точно, что должна сделать, знала единственно верный путь.
— А теперь?
Пожав плечами, она покачала головой:
— Вы бы, конечно, хотели, чтобы я уехала домой и забыла бы обо всем этом, правда?
— Да. И это может оказаться не так просто, как вы думаете. Даймонду о вас известно. Потребуются некоторые усилия для того, чтобы доставить вас домой в целости и сохранности.
— А что будет с сентябристами, которые убили наших спортсменов в Мюнхене?
— О, они умрут. С каждым в конце концов это случается.
— Но… Если я просто уеду домой, ведь тогда гибель Аврима и Хаима окажется бессмысленной!
— Это верно. Это была бессмысленная гибель, и тут вы ничего не можете изменить.
Ханна шагнула к Хелу и подняла на него глаза; на лице ее были написаны сомнения и растерянность. Она хотела ощутить поддержку, хотела, чтобы ее успокоили, утешили, сказали бы ей, что все в конце концов будет хорошо.
— Вы должны принять решение достаточно быстро. Пойдемте в дом. До утра еще можно подумать.
Они нашли Хану и Ле Каго на террасе, где было прохладно и сыро. Гроза оставила после себя порывистый ветер; воздух был свежий, омытый дождем и все еще пропитанный влагой. Хана поднялась им навстречу и ласково, с присущей ей чуткостью, взяла Ханну за руку.
Ле Каго раскинулся на каменной скамье; глаза его были закрыты, стакан с остатками коньяка выпал из беспомощно свесившейся руки; его тяжелое дыхание время от времени прерывалось легким храпом.
— Он заснул на полуслове, рассказывая очередную свою историю, — объяснила Хана.
— Хана, — сказал Хел. — Мисс Стерн уедет завтра, еще до наступления вечера. Не могла бы ты проследить, чтобы ее вещи к утру были уложены? Я хочу отвезти ее в домик в горах.
Он повернулся к Ханне:
— У меня есть хорошее место в горах, где можно укрыться. Вы можете пожить там, вдали от всех опасностей, пока я не найду способ доставить вас к вашим родителям в целости и сохранности.
— Я еще не решила,
Вместо ответа Хел поддал ногой подошву ботинка Ле Каго. Грузный баск вздрогнул, открыл глаза и несколько раз причмокнул губами.
— Где я остановился? А…Я рассказывал вам об этих трех монахинях из Байонны. Ну так вот, я встретился с ними…
— Нет, ты решил не рассказывать об этом, принимая во внимание присутствие дам.
— О? Ну что ж, ладно! Видите ли, моя маленькая девочка, история вроде этой могла бы разжечь вашу страсть. А я хотел бы, чтобы вы, когда придете ко мне, сделали это по собственной воле, не ослепленная вожделением. Что случилось с нашими гостями?
— Они уехали. Вероятно, назад, в Соединенные Штаты.
