— Мне жаль, что я доставил вам столько хлопот, особенно с этими пассажирами. Полторы сотни людей, посвященных в тайну всего этого предприятия, — придется вам теперь поломать голову над тем, что с ними делать. Но это был единственный способ, который я мог придумать, чтобы выполнить операцию и при этом уберечь ваше правительство от возмездия со стороны Компании. Что ж, в конце концов, они ведь все ваши люди.
— В какой-то степени ты прав, конечно. Однако это отнюдь не является гарантией того, что на них можно целиком положиться. Тем не менее мне удалось уладить эту проблему.
— О? И как же вы это сделали?
— Как ты думаешь, куда их повезли эти автобусы? Хел поправил узел галстука и до упора застегнул молнию на рюкзаке.
— Все сто пятьдесят человек?
— Это единственный надежный способ не допустить утечки информации, старина. В течение двух дней нам придется заняться также и командой уничтожения. Однако в каждом деле есть и своя светлая сторона, надо только как следует присмотреться. Как раз сейчас в стране обострилась проблема безработицы, а после чистки сразу же откроется масса вакансий для одаренных молодых людей и девушек — они смогут получить хорошее место в наших секретных службах.
Хел покачал головой:
— А ты и вправду крепкий орешек, Фред, вроде какого-нибудь окаменевшего доисторического ящера, а?
— Со временем даже душа покрывается коркой. Ты, конечно, не захочешь выпить со мной на прощанье?
Мускулы его точно плавились в обжигающе горячей воде, тело словно лишилось веса; Хел погрузился в дремотное состояние, чуть сжимая своими ногами ноги Ханы. День для этого времени года стоял прохладный, и густой пар клубился, наполняя маленький банный домик.
— У тебя был очень усталый вид, когда ты вернулся вчера вечером, — проговорила Хана, нарушив сонное молчание.
— Это упрек? — пробормотал он, не разжимая губ.
Она тихонько рассмеялась.
— Совсем наоборот. Усталость дает мне некоторое преимущество в наших играх.
— Ты права.
— Твоя поездка была… удачной?
Он кивнул.
Хана никогда ничего не выпытывала у него о его делах; ее воспитание не позволяло ей проявлять излишнее любопытство, но оно же научило ее вести себя так, чтобы он мог говорить о своей работе, когда только пожелает.
— Это было твое дело? То самое, которым ты занимался в Китае, когда мы встретились?
— Из той же области, только раздел другой.
— А те неприятные люди, которые приходили к нам, они тоже в этом замешаны?
— Они не участвовали в этом прямо, но они — враги.
Тон Николая изменился:
— Послушай, Хана. Я хочу, чтобы ты немного отдохнула. Поезжай в Париж или на Средиземное море на несколько недель.
— Ты вернулся всего лишь десять часов назад и уже пытаешься от меня избавиться?
— Могут возникнуть кое-какие проблемы с этими «неприятными людьми». И мне хотелось бы, чтобы ты была в полной безопасности. Как бы то ни было, — он улыбнулся, — у тебя, по крайней мере, появится возможность провести время с парочкой здоровых молодых парней.
— А как же ты?
— О, я буду вне пределов их досягаемости. Я отправляюсь в горы; буду разрабатывать пещеру, которую мы с Беньятом открыли. Там им меня ни за что не найти.
— Когда ты хочешь, чтобы я уехала, Никко?
— Сегодня. Как можно скорее.
— А ты не думаешь, что здесь, в горах, под защитой наших друзей, я могла бы быть в большей безопасности?
— Цепь порвалась. С мисс Стерн произошло несчастье. Кто-то донес.
— Понятно.
Она легонько сжала его ногу своими ногами.
— Будь осторожен, Никко.
Вода остыла настолько, что можно было уже слегка пошевелиться. Хел пощелкал пальцами, посылая потоки воды потеплее к своему животу.
— Хана! Я обещал тебе напомнить кое о чем. И вот я делаю это.
Она улыбнулась и покачала головой:
— Я думала об этом в последние дни, Никко. Нет, нам не стоит говорить о будущем. Это было бы слишком глупо для таких людей, как ты или я.
— Ты хочешь уехать отсюда?
— Нет.
— Тогда что же?
— Давай не будем строить планов. Будем жить вместе по месяцу в год — не больше. Может быть, так будет всегда, всю жизнь, но каждый год только один месяц. Ну как, ты согласен?
Он улыбнулся, поудобнее устраивая свои ноги между ее ног.
— Я очень люблю тебя, Хана.
— Я очень люблю тебя, Николай.
— Клянусь неверующими яйцами Фомы! Что это здесь происходит?
Рывком распахнув дверь банного домика, Ле Каго ворвался внутрь, внося с собой непрошеную струю холодного воздуха.
— Вы что, сотворили тут свой маленький «уайтаут»? Рад снова видеть тебя, Нико! Тебе, должно быть, было ужасно одиноко без меня?
Он наклонился над длинной деревянной ванной, уткнувшись подбородком в ее край.
— Тебя я тоже очень рад видеть, Хана! Знаешь, одежда тебя только портит! Скажу тебе правду — ты восхитительная женщина. И похвала эта звучит из уст самого замечательного мужчины в мире, так что ты можешь ею гордиться.
— Убирайся отсюда! — прорычал Хел; не то чтобы его смущала нагота, но Ле Каго, если только он не собирался пойти перекусить, мог разглагольствовать так до бесконечности.
