Другой немаловажной проблемой стало навязчивое стремление «Толстяка» непременно добиться логики в присуждении цветов. Для того чтобы отличить китайских коммунистических агентов от европейских, он пометил первых из них желтой картой; в то же время для европейцев, которых финансировали китайские коммунисты, предназначалась смесь красного с желтым, что в результате давало оранжевую карту, точно такую же, как у северных ирландцев. Вся эта цветочная вакханалия создавала путаницу и приводила к серьезным ошибкам, среди которых не на последнем месте стояло давнишнее убеждение «Толстяка» о том, что Ян Пэйсли — албанец.
Самая скандальная из этих ошибок коснулась африканских националистов и американских активистов из партии «Власть Черных». Следуя четкой расовой логике, компьютер выдал деятелям этих групп всем черные карты. В результате в течение нескольких месяцев они действовали без какого-либо наблюдения или вмешательства со стороны Компании и ее филиалов по той простой причине, что с черных карт трудно счесть текст, отпечатанный черной краской.
Наконец, с немалыми сожалениями решено было покончить с методом цветового кодирования, несмотря на миллионы долларов американских налогоплательщиков, ухлопанных на этот проект.
Оказалось, однако, что ввести эту систему в «Толстяка» было легче, чем вывести ее оттуда, поскольку память компьютера была вечной, а его прямолинейная логика — упрямой и неумолимой. В результате система цветовой шифровки продолжила свое существование в своей остаточной форме. Агентов левых все так же помечали красным и розовым; скрытых фашистов, таких как члены ККК[8], обозначали синими картами, а «Американских Легионеров»[9] сделали бледно-голубыми. Вполне логичным было бы поэтому карты тех, кто с равным успехом работал и на ту и на другую сторону, окрасить в фиолетовый цвет, однако «Толстяк», памятуя о своей неудаче с активистами из «Власти Черных», высветлил фиолетовый до розовато-лилового оттенка.
Впоследствии компьютер стал использовать сиреневую карту только для тех, кто занимался исключительно политическими убийствами.
Помощник оторвался от экрана; на лице его было написано недоумение.
— Э-э… Что-то тут не сходится, сэр, не могу понять, в чем дело. «Толстяк» без конца выдает информацию и тут же ее исправляет, выдает и исправляет. Выданные им сведения расходятся по самым основным пунктам. Вот, пожалуйста, — возраст этого Николая А. Хела колеблется от сорока семи до пятидесяти двух лет. А это еще что — нет, вы только посмотрите! В графе «национальность» выбор еще богаче: русский, немец, китаец, японец, француз и, наконец, костариканец! Костариканец, сэр! А? Как вам это понравится?
Эта информация основывается на его паспортных данных: у него два паспорта — гражданина Франции и Коста-Рики. Сейчас он живет во Франции, по крайней мере, до недавнего времени жил. Вся остальная катавасия связана с его происхождением, с местом, где он родился, с культурой, которую впитал в себя. Так какова же его истинная национальность?
Мистер Даймонд все так же смотрел в окно невидящим взглядом.
— У него нет национальности.
— Похоже, вы что-то знаете об этом человеке, сэр? — Тон Помощника был вопросительным, однако не очень уверенным; он словно прощупывал почву. Ему хотелось бы, конечно, узнать, где зарыта собака, но он предпочитал не проявлять излишнего любопытства.
Некоторое время Даймонд ничего не отвечал, затем сказал:
— Да. Я кое-что знаю о нем.
Отойдя от окна, он тяжело опустился на свой стул.
— Продолжайте искать. Потрясите «Толстяка» как следует и вытяните из него все, что только возможно, Не смущайтесь тем, что данные, которые вы получите, в большинстве своем будут противоречить друг другу, не ждите от них ясности и точности, но мы должны знать все, что только удастся откопать.
— Так вы считаете, что Николай Хел замешан в этом деле?
— С нашим-то везеньем? Вероятнее всего.
— Каким образом, сэр?
— Не знаю! Продолжайте искать, вот и все!
— Слушаюсь, сэр. — Помощник взялся просматривать очередную порцию информации о Николае Хеле.
— Э-э… сэр! Тут указаны три возможных места его рождения.
— Шанхай.
— Вы уверены в этом, сэр?
— Да! — Затем, после секундной паузы: — Более или менее уверен.
Как и всегда в это время года, с моря к теплой материковой массе Китая стремился прохладный вечерний бриз; он проносился над городом, и на широких окнах веранды просторного дома французской концессии на авеню Жоффрэ вздымались занавески.
