Шифр Данте полностью

Локхарт поставила коробку на стол и прокрутила ее, как юлу:

– Иногда в таких шкатулках внутри есть металлический штырек, который отходит в сторону, если просто прокрутить всю конструкцию.

Она взяла коробку и попробовала ее открыть.

Ничего не произошло.

Она прокрутила ее в разных направлениях.

Ничего.

Локхарт недовольно толкнула коробку к Персис:

– Почему просто не открыть ее силой?

– Нет. Хили хотел, чтобы мы разгадали его загадки. Это был человек ума, а не грубой силы. Я по-прежнему верю, что он хочет, чтобы мы нашли манускрипт. Я говорила с Франко Бельцони, – добавила она, меняя тему. – Он отрицает, что ссорился с Хили. Зато намекнул, что это вы сказали мне не всю правду. Мне дали понять, что ваша настоящая цель в Индии – приобрести манускрипт Данте.

Темные глаза Локхарт сверкнули. На мгновение повисла неловкая тишина, потом Локхарт заговорила:

– Думаю, отрицать бессмысленно. Хотя это только половина правды. Выставка о борьбе за независимость действительно существует, и отчасти я действительно занимаюсь ей. Но да, моей основной задачей в Индии было убедить Азиатское общество отдать нам манускрипт Данте. Давайте начистоту. Он зря пропадает в этой глуши. Смитсоновский институт – лучший музей в мире. Такому сокровищу не место в Индии.

Персис пришла в ярость от того, как пренебрежительно Локхарт говорила о ее стране, от ее бездумной уверенности в том, что все ценные вещи должны храниться на Западе. Она пронзила американку пылающим взглядом:

– Индия когда-то была самой богатой страной на планете. Потом ее грабительски лишили многих величайших сокровищ, а «Божественная комедия» – всего лишь один из немногих примеров обратной ситуации. – Она замолчала, ненавидя себя за то, что поддалась на провокацию Локхарт и ввязалась в спор. Хороший детектив – это игрок в покер, как не уставал напоминать Сет. – Почему вы не обратились в Общество напрямую?

– Я хотела сначала сделать Джона своим союзником.

– И поэтому вы его соблазнили?

– Нет. Так… получилось.

Персис помолчала.

– И как Хили относился к вашим манипуляциям?

Локхарт пожала плечами:

– Он не хотел мне помогать. Но я постепенно его убеждала.

Персис ухватилась за эту фразу:

– А вы знаете, что таблетки, которые его убили, производит американская компания? «Илай Лилли». Это новый препарат, в Индии его просто так не достанешь.

Лицо Локхарт напряглось.

– Что вы хотите сказать?

– Это вы дали ему таблетки?

– Да. Ну и что? Они были ему нужны, а у меня их было много. Я иногда плохо сплю за границей.

– Не похоже, чтобы вас расстроило то, что это ваши таблетки его убили.

– Простите, я не поняла, что вы ждете от меня представления. Мне надо поплакать? Бить себя в грудь?

Они сверлили друг друга глазами, не желая сдаваться.

Наконец Персис встала и взяла со стола фуражку:

– Не уезжайте из города.

Вечером у Персис была назначена еще одна встреча – в Институте Ратана Таты на Хьюз-роуд в престижном районе Кемпс-Корнер. Персис знала эти места, там давно обосновалось процветающее сообщество парсов. Институт располагался в двух шагах от Доонгервади – обнесенного оградой леса, скрывающего Башни Молчания. Однажды и ее тело положат на одну из этих каменных башен, дахм, и оставят на растерзание грифам.

Институт Ратана Таты со знаменитой эмблемой RTI над крышей был создан в конце 1920-х для безвозмездной помощи обездоленным парсийским женщинам. Сейчас там работала благотворительная столовая, известная во всем городе своей парсийской кухней.

Фернандес уже ждал ее на шестом этаже у кабинета доктора Акаша Шармы, психотерапевта Франсин Крамер.

Кабинет был со вкусом обставлен: удобный диван, журнальный столик с мраморной столешницей, полки с вазами, кресло с подголовником, в котором сидел сам Шарма, записывая что-то в блокнот. Это был крупный мужчина с мягким животом, округлым лицом и вьющимися седыми волосами. Не поднимая головы, он указал им на диван.

Наконец он обратил внимание на гостей и окинул их испытующим взглядом:

– Я с сожалением узнал о смерти Франсин. В обычных обстоятельствах я бы не имел права разглашать содержание наших бесед. Но, учитывая, как именно оборвалась ее жизнь, я готов помочь вам всем чем смогу.

– Как долго она к вам ходила? – спросил Фернандес.

– Она впервые пришла ко мне около четырех лет назад. Я бесплатно принимаю здесь женщин с психическими проблемами. Обычно это связано с домашним насилием, одиночеством, послеродовой депрессией. У Франсин проблемы были гораздо сложнее. Честно говоря, не знаю, насколько я действительно мог ей помочь. Прошло очень много времени, прежде чем она начала открываться, и даже тогда она ходила нерегулярно. Она могла надолго пропасть, а потом вдруг появиться, когда ей захочется.

– Какие конкретно у нее были проблемы? – спросила Персис.

Шарма почесал нос: