– Слышал, вы разгадали ту любопытную загадку, которую мы нашли на теле последнего клиента, – заговорил Бхуми. – Поздравляю! – Он имел в виду Хили.
– Я снова потеряла след, – без выражения ответила Персис.
– Я не сомневаюсь, что скоро найдете опять. Арчи говорит, что, когда удается что-то унюхать, вы как терьер.
У Персис покраснели уши. Вероятно, это сравнение задумывалось как комплимент, хотя и не относилось к числу самых лестных характеристик из уст мужчины.
Ассистент Бхуми привез тело Джеймса Ингрэма и положил его на стол для вскрытий вместо предыдущего постояльца. Высокий англичанин едва на нем поместился.
– Ну что ж, начнем.
Бхуми обыскал одежду Ингрэма.
В кармане брюк обнаружился листок бумаги с адресом на хинди и на маратхи, языке штата. Персис видела такие листки у иностранцев, которые недавно приехали в город. Они показывали их таксистам.
На листке значилось место в районе Оперного театра.
Вероятно, Ингрэм там остановился.
В листок был завернут небольшой ключ – судя по внешнему виду, от дома.
Персис подождала, пока Бхуми запишет ключ в журнал, потом положила его в карман и переписала адрес в записную книжку.
Затем судмедэксперт снял с трупа одежду, положил ее в специальный пакет и перешел к осмотру тела.
На груди покойника отчетливо выделялось отверстие от пули, которая его убила.
Персис вдруг поняла, что печальный конец Ингрэма беспокоит ее куда меньше, чем она ожидала. Сет особо подчеркнул, что за недолгое время службы в полиции она уже убила двух человек. Она должна сожалеть об этом, потому что она женщина? Этого от нее ждут? Женской чувствительности?
К черту.
Бхуми снял бинт с правого плеча Ингрэма, обнажив свежую колотую рану.
Персис вспомнила о нападении рядом с обсерваторией. Если бы она еще не была уверена в том, что это был Ингрэм, теперь поводов для сомнений не оставалось.
– Смотрите-ка, – произнес Бхуми. – Инспектор, подойдите сюда.
Персис подошла ближе и заглянула Бхуми через плечо. Тот изучал внутреннюю часть левой руки англичанина.
Примерно на двадцать сантиметров выше локтя виднелась маленькая черная татуировка, не больше сантиметра в ширину.
Казалось, в этом не было ничего особенного, но Бхуми пришел в волнение. Какое-то время он не сводил глаз с татуировки, потом отошел от стола и провел рукавом по лбу.
– Это что-то значит? – спросила Персис.
– Я… не уверен. Могу ошибаться. – Персис озадачило его внезапное возбуждение. – Я никогда такого не видел, только в литературе.
– Литературе?
– В медицинских журналах.
Персис снова посмотрела на загадочную татуировку, потом повернулась к Бхуми:
– Пожалуйста, объясните.
В кабинете Фрэнка Линдли не оказалось. Секретарша сказала, что он читает лекцию – это была одна из обязанностей, которые Линдли взял на себя в обмен на место в университете.
Женщина предложила объяснить, куда идти, но Персис и так знала дорогу.
За несколько минут она дошла до аудитории имени «хлопкового короля» Премчанда Ройчанда, проскользнула на последний ряд и села на деревянную скамью рядом со студентом, который положил руки на голову, рискуя вот-вот заснуть.
Линдли стоял за кафедрой перед доской.
– Есть множество примеров того, как время империй кончалось взрывом, – говорил он. – Колониалистов прогоняли, а их пособников хватали и ставили к стенке. В Индии независимость превратилась в политическое минное поле. Перспектива экономического сотрудничества неразрывно связывает Британию с ее бывшей колонией, даже если ход истории стремится их разделить. Некоторые даже считают период британского владычества несущественным. Они полагают, что эра Раджа – лишь одна из множества нитей в бескрайнем лоскутном одеяле индийского прошлого.
Персис с удивлением обнаружила, что его слова кажутся искренними.
Она не подозревала, что Линдли такой хороший оратор и так увлекает аудиторию. Он напомнил ей преподавателя-англичанина, на чьи лекции ходила она сама, когда занималась здесь политическими дебатами. Она была одной из трех девушек в группе. Это было во время войны, и Англия тогда готова была пообещать индийцам любые сокровища, лишь бы они вступили в войну на стороне союзников. Речи ее преподавателя были неприкрыто воинственными – он мог бы с легкостью вербовать солдат.
После лекции Линдли обступили студенты.
Персис была поражена. Вопреки здравому смыслу Линдли пользовался популярностью.
В конце концов ей пришлось растолкать студентов и оттащить его от восторженной публики.
Когда они зашли в его кабинет, Персис коротко объяснила ситуацию и протянула Линдли записную книжку, в которой наскоро изобразила татуировку, обнаруженную на теле Ингрэма.
Линдли сел в кресло и посмотрел на нее без всякого выражения:
– Вы думаете, это смешно?
– Вы знаете, что это?
Он моргнул:
– Инспектор, вы уверены, что нашли это на теле
– Да. Его звали Джеймс Ингрэм. Он был писателем.
– И вы это проверили?
Персис замялась:
– Нет. В смысле, пока он на меня не напал, у меня не было причин сомневаться в его словах.
Линдли выдвинул ящик стола, достал нераспечатанную пачку сигарет, открыл ее неуклюжими пальцами, вытащил сигарету и закурил:
