Персис оставалось только беспомощно наблюдать за тем, как Зубин сел прямо напротив и кивнул ее отцу. Тот молча смотрел на него с каменным выражением лица. Персис не раскрыла Сэму всех деталей своих отношений с Зубином, но он знал достаточно. И все-таки даже Сэм Вадиа не мог просто так прогнать человека, который спас жизнь его дочери.
Нусси приготовила жареного цыпленка с лимонным рисом. Вся комната наполнилась ароматом еды, но Персис не обращала на это никакого внимания. У нее пропал аппетит, а на его место пришло зудящее чувство тревоги.
– Зачем ты пришел? – спросила она через силу, будто кто-то наставил на нее пистолет.
Зубин вежливо улыбнулся:
– Я был неподалеку и решил узнать, как ты себя чувствуешь.
– Я вроде бы ясно дала понять, что не хочу тебя видеть.
Он опять улыбнулся и промолчал. Его молчание выводило Персис из себя. Сердце разрывалось от злости. Прошлое, как бешеная собака, носилось в груди из стороны в сторону, и поднимавшаяся ярость вот-вот готова была поглотить ее целиком. Какое он имел право прийти сюда и вести себя так, будто она все забыла или хотя бы простила?
– Зубин, – бойко начала Нусси, – как поживает ваша жена?
Он отложил вилку и посмотрел прямо на Персис:
– Она мне уже не жена. Мы развелись. Четыре месяца назад. Боюсь, мой брак оказался ошибкой.
Слово застучало у Персис в висках.
– Но вы по-прежнему живете в Дели? – продолжала Нусси.
– Нет. Несколько недель назад я вернулся в Бомбей. Узнаю его заново. За эти несколько лет город так изменился.
– Но его сердце осталось прежним, – пропела Нусси.
Персис бросила на нее недовольный взгляд. Нусси вела себя странно. Как и отец Персис, тетя Нусси представляла ее краткие отношения с Зубином только в общих чертах… Если бы только она знала все!
Персис опустила голову, стараясь подавить гнев и взять себя в руки, пока еще было не слишком поздно. Она яростно насадила на вилку кусочек цыпленка и сказала:
– Тебе здесь не рады.
– Персис! – нахмурилась Нусси.
– Может, спросишь его, как так вышло, что он проходил мимо, как раз когда на меня напали?
Нусси в замешательстве посмотрела на гостя.
К чести Зубина, казалось, что он смутился.
– Ладно. Отвечу начистоту. Да, я за тобой следил. Я собирался с духом, чтобы к тебе подойти. Я даже несколько раз пытался, но в последнюю секунду мне не хватало решимости.
– Что только подтверждает, что ты бесхребетный трус.
Зубин развел руками:
– Я хочу просто поговорить.
Персис смерила его взглядом, который свалил бы и атакующего носорога.
– Ничто из того, что ты можешь сказать, меня не интересует.
Зубин умолк. Над столом повисла неловкая тишина. Сэм шумно ел и смотрел на гостя с агрессивностью любителя виски.
– Не хочешь узнать,
– Думаю, она поняла, за кого вышла замуж.
– Персис… – Зубин вздохнул.
Персис встала так резко, что все замерли.
– Мне нужно подышать свежим воздухом.
Она вышла, а Зубин, глупо открыв рот, только смотрел ей вслед.
Персис спустилась в магазин, села за отцовскую стойку и постаралась успокоиться.
Она столько раз представляла себе эту встречу, день, в который Зубин по глупости решит снова попасться ей на пути. Она с наслаждением представляла, как достает револьвер и заставляет Зубина встать на колени, а он корчится и умоляет ее не стрелять. В воображении она унижала его тысячей разных способов, отнимая у него самоуважение до последней капли, как однажды он отнял его у нее.
Но вот этот день настал, и она… не справилась. Не смогла произнести речь, которую прокручивала в голове столько раз, что она будто отпечаталась на внутренней стороне век. Это был сильный монолог, в котором Персис препарировала каждую черту характера Зубина, оставляя от его образа только обломки и шелуху, выставляя его пародией на самого себя.
Но она не справилась, и шанс перечеркнуть годы боли был навсегда упущен.
С появлением Зубина пожар в ее сердце, который она как будто давно уже потушила, вдруг разгорелся вновь. Пока Зубин был далеко, она бросала каждое воспоминание о его чарах в огонь своей ненависти, но сейчас он был рядом, и оказалось, что тигриный магнетизм, который так ее привлекал, никуда не делся, что та молодецкая бравада, от которой вокруг ее сердца начинали кружить тучи пчел, по-прежнему… Хватит!
Она яростно ударила кулаком по стойке.
Это не мужчина, а гадкая жаба, и он заслуживает только отвращения…
Господи, надо выпить!
Она принялась выдвигать ящики под стойкой. Отец обычно держал там какую-нибудь бутылку…
Звон дверного колокольчика заставил ее поднять голову. Персис выглянула в окно и разглядела женский силуэт.
Через мгновение в магазин вошла Джая, безукоризненно одетая: эффектное вечернее платье, туфли на каблуках.
– Господи, по-прежнему дыра, – сказала она, осмотревшись.
– Я передам отцу, – ответила Персис. – Зачем ты пришла?
– Птичка напела, что вчера тебя чуть не задушили насмерть.
– Эта птичка, случайно, не тетя Нусси?
Джая улыбнулась:
