– Что же ты такой противный, Куприянов? – тем же способом ответила Загурская. – Официально я этого делать не буду. Сам знаешь почему. А неофициально иди и договаривайся. Только меня не впутывай.
Василий Иванович ещё несколько секунд пристально смотрел на Загурскую, потом отодвинулся от стола и сказал:
– Хорошо, я договорюсь. Договорюсь и уеду.
– Куда? – удивилась Людмила такому заявлению.
– В Москву. Дня на три, а может и на больше.
– Это что, протест?
– А хотя бы и так! – скривил надменную физиономию Василий.
– Так, Куприянов, давай серьёзно.
– А если серьёзно, то в Москву поеду вместо Габашидзе. Вызывают.
– Вместо Миши ты бы с таким рвением не поехал. Я же тебя насквозь вижу.
– Ладно, – поднял руки вверх подполковник. – Признаюсь. Звонил утром Подгорному. Андрей обещал помочь. По следу Иванчук, то бишь, Кастель, пройдусь. Что-нибудь, да найду.
– Ну да, – сложила руки на груди Загурская. – Не в твоём стиле просто штаны протирать на совещаниях. Только прошу, Василий ты мой дорогой Иванович, не лезь, куда не надо. Хорошо?
– Не полезу. Если на двери написано: «Не влезай, убьёт!», не полезу.
Людмила схватила со стола блокнот и швырнула в Василия.
Тем же вечером Куприянов уехал в столицу. Осенняя Москва не самое приветливое в это время года место на земле. По сравнению с южным городом, который давно стал для Василия родным, столица это что-то мокрое, промозглое, неприветливое. Это что касается погоды, а вот что касается людей, тут дела обстоят иначе. Люди здесь хоть не особо охотливые до улыбок, зато профессиональны и деловиты. Москва как своеобразный плавильный котёл, притягивает многих, но приласкает только тех, кто настойчив, терпелив, способен и верит в себя.
Подгорный приехал встретить Василия лично. На своей собственной машине, без водителя и без «мигалок». Куприянов увидел Андрея на перроне в стёганой синей куртке, джинсах и клетчатой кепке.
– Ба-а! – развёл руками Василий. – Если бы не знал, что ты меня встречаешь, не узнал бы.
– Чего так? – не понял реплику друга Подгорный.
– Сколько лет приезжал в стольный град, ты всегда в официальном мундире, – пояснил Куприянов. – Депутатский дресс-код отменили?
– Ничего никто не отменял, – ответил с улыбкой Андрей, тряся за руку Куприянова. – Выходной сегодня. Могу быть расхлябанным.
– Так может ты ещё и сам за рулём?
– Угадал, чертяка! Пошли.
Уже в машине Подгорный заговорил о деле.
– У тебя совещание завтра в одиннадцать? – спросил Андрей.
– Да.
– Думаю, часа два продлится. Время у нас с запасом.
– Ты о чём, – спросил Василий.
– Я о твоей просьбе. Ты же хотел узнать про специальную лабораторию вирусологии и микробиологии?
Куприянов немного опешил. Он не знал ни про какие специальные лаборатории. Но тут же смекнул, что речь идёт о лаборатории, в которой работала Ольга Иванчук.
– Ты узнал, где работала Иванчук? – спросил Василий.
– Да. Сделал твою работу.
– Хорошо. С меня простава. Продолжайте, Андрей Андреевич.
– Есть продолжать, товарищ подполковник! – Подгорный приложил руку к клетчатой кепке. – Завтра я устрою тебе встречу с очень осведомлённым человеком. Он работал в этой лаборатории. Хорошо помнит всех сотрудников. Советую приготовить диктофон. Информации будет много.
Этим осведомлённым человеком был Евгений Павлович Капорин. Когда-то простой лаборант, а теперь известный микробиолог, эксперт, доктор наук.
– Никаких особых усилий, – рассказывал Подгорный. – Когда ты меня попросил навести справки об этой женщине, я сразу по шаблону. А как только всплыла биолаборатория в нашей истории, так первым делом позвонил Капорину. Я Евгения Павловича давно знаю. Он для нашего комитета экспертные заключения делал. Представляешь, какая удача? Он, ещё в те дремучие времена работал именно в этой лаборатории вместе с Иванчук. Между прочим, хорошего мнения о ней. Завтра он тебе все карты раскроет.
– Спасибо, Андрей. Это большая удача. А куда мы едем?
– Как куда?! – всплеснул руками Подгорный. – Ко мне едем! София уже стол накрыла. Чревоугодничать будем. Грешить, Василий. Давно не грешил?
– Давно.
– То-то же! Москва рассадник греха. Не забывай об этом, подполковник.
Встреча с Капориным состоялась на кафедре, где Евгений Павлович преподавал. Невысокого роста человек, с коротким ёжиком на голове и поразительно добрыми глазами. Василия Капорин встретил крепким рукопожатием, словно был не биологом, а тренированным атлетом.
– Знакомьтесь, Евгений Павлович, мой друг и соратник Василий Иванович, – представил Куприянова Подгорный.
– Очень приятно! Евгений Павлович, – представился в ответ учёный, и широким жестом показал на диван в углу кабинета. – Присаживайтесь. Будем разговаривать.
На журнальном столике, рядом с диваном, стояла розетка с мёдом, три чайные чашки и большой китайский термос, родом из семидесятых годов.
– Знакомый раритет, – кивнув в сторону термоса, сказал Василий.
– Да-а, – с улыбкой протянул Капорин. – Берегу как зеницу ока. Последний остался у меня. Но не термос главный. Главное то, что внутри. Попробуйте.
