Пройдя улицу, мы уперлись в «Лебедя» — лучший шекспировский театр викторианской эпохи, где все еще толклись несколько зрителей, видимо, надеясь взглянуть на актеров. После поворота Бен догнал меня, и дальше мы вместе отправились по набережной, обнимающей неторопливую реку. Наши шаги эхом отдавались в безлюдной ночи. Оставили позади паб «Грязная утка», чьи посетители предпочли сидеть в тесном салончике, нежели снаружи — до того на улице было сыро и грязно. Миновали канатный паром и пристань, где выдавали лодки напрокат, а следом — парк между рекой и дорогой.
Луну поглотили тучи. За поворотом открылся вид на церковный двор. Бен точно запнулся на месте. В тени деревьев слева от нас возник сэр Генри. Бен дал нам знак стоять, где стоим, а сам пошел вперед. У доски объявлений он на миг задержался, как будто изучая график богослужений, потом поманил нас за собой.
Фонари за оградой словно плыли в тумане, погружая двор в призрачное сияние. Тут и там среди травы выглядывали покосившиеся надгробия, разделенные аллеей из безбожно опиленных цитрусовых деревьев (по двенадцати с каждой стороны, в соответствии с числом колен Израилевых и апостолов) и одного остролиста — символа Иуды. В конце аллеи притаилась церквушка. Арочная дверь северного входа, казалось, открывала путь в бездну, стоя на границе с первозданной тьмой.
Бен вытащил узкий нож и с осторожностью хирурга стал водить им в замке. Через две минуты тот поддался. Мы шагнули за порог церквушки. Дверь за нами захлопнулась, прогремев далеким грозовым раскатом. Вокруг сомкнулась тьма — ни одного лунного отсвета сквозь витраж. Исчезла алтарная часть в глубине церкви, исчез свод над головой. Запахло холодом, камнем и смертью.
Бен включил фонарь. Мы прокрались в центральный проход и свернули налево, пробираясь в дальнюю часть нефа. Эта церковь, как и многие другие, была выстроена в форме креста. Мы прошли средокрестие с высоким сводом башни, переходящей в шпиль, оставили позади часовни и наконец подобрались к алтарю, где с обеих сторон нависали хоры.
Бен посветил вверх. Луч фонаря сверкнул на витраже восточного окна; алтарь засиял золотым блеском, точно напоминание о храме царя Соломона или стенах Нового Иерусалима, выложенных самоцветами. Однако не за ним мы сюда пришли. Я направила руку Бена влево. Вон, у северной стены…
Памятник Шекспиру парил, выхваченный из темноты, словно дух на спиритическом сеансе. Каменная рука держала перо скорее деловито, нежели вдохновенно; гладкий купол темени выбрила скорее старость, нежели благочестие. Почти четыре века его взгляд охранял эти тайны.
Могила была тут же — прямоугольная плита за позолоченной алтарной преградой. Мы перебрались через нее и столпились у плиты.
Сэр Генри прочел вслух надпись на камне, и его голос отразился под церковными сводами:
Не совсем «Ромео и Джульетта», но все же пробирало, как пробирают детские считалки и наговоры — сам не знаешь почему. Читалось как просьба, навечно превращенная в угрозу.
А было ли проклятие? Офелия не сомневалась. Что она написала? «Мы согрешили против Бога и человека». Я невольно содрогнулась.
Мы сняли куртки, расстелили их вокруг плиты. Бен достал принесенные с собой фомки и зубила и первым взялся за работу. Нам предстояло осторожно приподнять камень, не сломав при этом.
Некоторое время я слышала только наше усердное сопение да звяканье металла о плиту. Потом откинулась, чтобы дать рукам отдых, и вдруг услышала какой-то шорох из темноты за спиной. Я застыла. Ощущение было ни с чем не спутать: как если бы глаза святых и демонов с церковных стен ожили и уставились на нас. За нами следили!
Я медленно встала и обернулась. Тьма по-прежнему обволакивала чернотой.
Тут в лицо мне ударил слепящий луч.
— Катарина, — донеслось из темноты.
Атенаида!
— Отойди от могилы.
Я колебалась.
— Брось, Кэт, — тихо произнес Бен.
Я шагнула вперед, потом чуть в сторону — прочь из светового пятна и поняла, отчего присмирел Бен: Атенаида стояла перед хорами, вытянув руку, из которой выглядывал пистолет необычной длины. «С глушителем», — догадалась я через секунду.
— Еще.
Я сместилась на дюйм.
— У нее нет того, что вам нужно, — произнес сэр Генри.
— Мне нужна она, — ответила Атенаида.
— Обойдетесь! — Бен выступил вперед.
— Еще шаг, мистер Перл, — и я стреляю.
Он замер.
— Зачем я вам? — спросила я как можно хладнокровнее.
— Чтобы избавить от парочки убийц.
Что?!
— Подумай, Кэт, — раздался другой голос — со стороны северных хоров.
Мэттью.
— Кто был рядом с тобой всякий раз, когда кого-то убивали? Вспомни Престонский архив.
— Я был, — ответил Бен.
— Вот именно, — вполголоса процедил Мэттью. — Ты был.
Инспектор Синклер тоже это предполагал, но я, не задумавшись, отмахнулась от него. Как и сейчас.
— Неправда!
