В соседней Италии в старой, заброшенной военной крепости несколько человек также воочию наблюдали странное существо в черной одежде. Оно было небольшого роста, около 1,2 метра ростом, на голове что-то вроде капюшона с прорезями для глаз. Существо как будто скользило над землей, а потом исчезло в течение нескольких секунд. Что или кто выползал в ночное время из темных углов пещеры, чтобы сотворить свое черное дело? Существа из плоти и крови, живущие под землей?
ВОКРУГ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ
В начале нынешнего столетия и тысячелетия мы с женой переселились в Канаду. Изабель родилась в Монреале, но училась в Киеве, куда в свое время ее привезли родители. Мать Изабель, этническая украинка жила с мечтой когда-нибудь вернуться на историческую родину. Случилось это за несколько лет до катастрофы, именуемой перестройкой (1982 г). Изабелле было только 12 лет и она бегло говорила на пяти языках: французском, английском, украинском, русском и иврите. Вернулись. Первый звоночек прозвучал в пункте прибытия. Таможенница вполголоса, указывая на сувенирную картинку, привезенную в подарок родственникам, сказала своей коллеге, что, мол, эта вещица будет висеть у нее на стене. Хорошо говорившая по-русски, но не все хорошо понимающая девочка, выразила возмущение. Дело едва не кончилось скандалом.
Вновь прибывшие в Союз временно осели у дальних родственников. Вскоре, однако, оказалось, что, продав в Квебеке дом и обменяв деньги по официальному курсу, семья не смогла купить нормальное жилье даже в пригороде. Более того, остатки денег вскоре обратились в труху. Ее отец, родившийся когда-то в Одессе, намного старше матери, ушел первым. Он умер неожиданно, крутя баранку такси, сраженный обширным инфарктом. Судьба занесла его в Канаду после войны, и он никак не мог понять, как его, неглупого еврея, она так по-шулерски обыграла. Гражданство сменили и корабли сожжены... Мать, еще нестарая женщина, повесилась. Белла не любила об этом говорить. Она осталась на попечении четвероюродной тетки, которая хоть и жаловалаь на жизнь, но ровно относилась к девочкам, своей дочери и племяннице. К тому же, остаток денег от наследства помог как-то прокормиться в дальнейшие безработные голодные годы.
Первый раз мы, одногодки, встретились на одной из городских биологических олимпиад. Белла была худенькой девочкой, с низким голосом, больше похожей на мальчика-подростка. Мы были два сапога-пара, два неприкаянных старшеклассника, зазубренных очкарика. Далее - биологический факультет Университета, где мы учились вместе, женитьба, моя аспирантура и защита. Все катилось как по маслу, но, вдруг, обвалилось в одночасье. Развал Союза. Голодная научная элита, безработица. Безнадега... Я чувствовал себя дерьмом и тряпкой, по инерции ходил в Институт, дискутировал там за кофе и ректификатом. Белла, после окончания университета, считалась зоологом, хотя уже давно работала не по специальности, а в магазине дорогой готовой одежды. Трагические обстоятельства ее детства наложили на нее отпечаток какой-то строгости и обреченности, она не задавала судьбе вопросов: почему? за что? и принимала обстоятельства со стоическим равнодушием.
Когда наступили совсем нелегкие времена, Изабель вдруг вспомнила о своем квебекском детстве. Несмотря на смену гражданства ее родителями, она, будучи в то время несовершеннолетней, сохраняла канадское по факту рождения. Все чаще в доме звучали французские напевы, и однажды прозвучало: "Я все здесь ненавижу". Мне светило уехать в качестве чемодана. Наш отъезд был предопределен...
Прибыв на новое место в 1998 г., мы обнаружили вокруг множество наших людей, сбежавших сюда от тягот и неустроенности. Как иногда бывает в эмиграции, люди, прибывшие из разных областей Союза, сходятся в непредсказуемых сочетаниях. Такие дружбы вряд ли возникли бы в старом свете с устоявшимися субординаторскими и соседскими отношениями. Здесь же начало одной нашей дружбы случилась внезапно. В Монреале мы поселились в недорогом и не очень благополучном квартале на афро-русской улице Уолкли. Я пристроился в Университет довольно быстро, чему был без памяти рад, хотя моя университетская зарплата была относительно небольшой. Белла временно подрабатывала недорогой портнихой. Клиентов было немного, один принес укоротить брюки. Борис Дульзак, так звали нашего нового знакомого, оказался невысоким и очень живописным евреем, поразительно похожим на артиста Карцева. Его темперамент и экспрессия постоянно зашкаливали и наш с ним диалог неумолимо превращался в соло. Вскоре мы узнали, что он является высокодипломированным специалистом, доктором физ-мат наук. Доктор Дульзак работал в Канадском космическом агентстве ведущим специалистом и параллельно, имея свою фирму, производил какие-то приборчики. Его семья жила в Оттаве, в шикарном собственном доме, где он проводил 3 выходных дня, а в понедельник с утра возвращался к своим баранам. В Монреале он снимал небольшую квартирку, скучал вечерами и с некоторых пор частенько заходил к нам пообщаться.