Вадим Максимович: Предложение простое, вы хотя бы из всех доступных данных выводите среднеарифметические значения, и уже будут несколько другие результаты, гораздо более объективные и отвечающие общественным интересам. А-то когда государство делает все только в свою пользу, страдает, прежде всего, самого государство, об этом говорят множество фактов, приведенных в пояснительных материалах к нашему сегодняшнему выступлению. Елена Федоровна же, коротко озвучит предложения по сегодняшней повестке.
Елена Федоровна: Действительно, очень коротко. Первое, рекомендуем брать консолидированные данные с частных предприятий, они более объективные. Второе, упростите процедуру доступа к данным, не сопряженных с безопасностью суверенитета, это позволит выявлять неточности на ранних стадиях. И третье, необходимо использовать специальный набор данных под соответствующие задачи, а не руководствоваться только макроданными.
Председательствующий: Елена Федоровна, мы все это слышали от Вас и вашей группы уже не раз, наше отношение к данным предложениям Вам известно. Есть что-то более конкретное? А-то получается некий сломанный речевой бот в Вашем исполнении.
Елена Федоровна: А вот на счет этого, в частности, относительно исполнения и обязательного принятия к сведению альтернативной информации и альтернативных данных, поведает Матвей Сергеевич. Матвей Сергеевич, представьте, пожалуйста, ситуацию по данному вопросу.
Я: Собственно, с этим аспектом все просто, принятия решений, заключений и протоколов в сами данные включаются, но в финальных решениях к исполнению они не учитываются. Об этом говорит не только наш мониторинг, но даже службы внутреннего мониторинга некоторых государственных ведомств. Причем, альтернативные данные не включаются по-умолчанию, то есть нет никаких официальных контраргументов или обоснований. Это является прямым нарушением, как минимум, двух международных конвенций и около десятка внутренних нормативных актов, среди которых есть прямые директивы председателя госсовета. Показательным и вопиющим является пример, когда одна из государственных монополий для государственных субсидий формирует запрос исключительно исходя из своих данных, игнорируя даже данные правительства. И при этом, этот запрос удовлетворяется. И таких примеров масса. В этом, по моему мнению, и есть одна из главных проблем по заявленной сегодня теме.
Председательствующий: Ясно, вы предлагаете устроить информационный хаос при принятии решений.»
Далее слово было передано другим выступающим. Но чем примечательно именно то мероприятие? А тем, что нас, в большей степени Шилова, очень сильно не устроило последнее высказывание председательствующего. Да так, что мы решили организовать в отношении него процесс о допустимости и правомочности подобных высказываний и суждений.
Не могли бы Вы нам это остановиться чуть подробнее?
Я к этому и веду. Тем более, много времени это не займет. Собственно, сам процесс был довольно бюрократичный и процедурный, и примечателен не он, а его результаты, которые были оглашены на финальном слушании. И это было первое за долгое время появление Авдея Наумовича в высших государственных структурах, пусть и не публичное. Процесс, как Вы понимаете, был закрытым. Финальное слушание проходило в Верховной комиссии по этике, и вот его основная суть: «
Глава комиссии: Авдей Наумович, в качестве основного заявителя, выскажете официальное прошение комиссии.
Шилов: Прошу комиссию, на основании предоставленных и рассмотренных материалов, отстранить указанного государственного служащего от занимаемой должности с запретом занимать любые должности в государственном секторе в течение трех лет.
Глава комиссии: Прошение понятно. На основании рассмотренных материалов, в виду существенных доказательств и систематичности указанных нарушений со стороны обвиняемого, комиссия постановила: удовлетворить прошение группы лиц об отстранении от должности и запрете на работу в государственном секторе указанного гражданина. Решение комиссии носит настойчиво-рекомендательный характер и передается в главный секретариат государственного совета.»
Данное решение для нас было очень неожиданным. Максимум, на что мы рассчитывали, было вынесение предписание о внесении корректив в поведение. Но чтобы прошение было полностью удовлетворено, даже близко такой вариант не рассматривался.
