— Мне кажется она не считала себя достойной, или может быть решила, что подобные обязанности будут тяготеть ее, удерживать на месте. Честно я не уверен. Сложно понять самку, и то что она моя сестра, ничуть не помогает, мяу–мя!
— А, по–моему, это… самцы странные, — надулась Нагато и почему–то стрельнула глазами в мою сторону.
Воу–воу! Полегче, мы еще слишком молоды для подобного дерьма! Хотя Нагато самая старшая среди нашей тройки, а девочки быстро растут. Биджу! Мне срочно нужно куда–то смыться на годиков эдак пять, чтобы пережить гормональный бум как собственного тела так и метаморфозы моих подруг. Нет, я сам еще може даже не сойду с ума, благо пассивки помогают, но… нет, нужно серьезно над этим подумать!
Шинигами, у тебя нет индивидуального задания для твоего верного прислужника?! Нет? Ну и ладно, сам что–нибудь придумаю.
— Кхм, — прочищаю горло. — А что насчет истории со вторым хвостом и уходом из города?
Улыбка слетела с морды лица Бутсунеко.
— Это сложно. Честно я и сам не до конца понимаю, что произошло с моей сестрой. Все началось с того что ее отравили…
— Огры? — удивилась Нагато, и я мог понять ее удивление. Все же эти ребята меньше всего похожи на отравителей.
— Мыши, — коротко ответил кот.
— Мыши!? — одновременно в три голоса переспросили мы.
— Постой, ты хочешь сказать, что здешние мыши разумны? — шокировано уточнила Нагато. — Что вы их…
— Нет, конечно, — мрачно усмехнулся Бутсу. — Разве все люди разумны? Те, кого мы кушаем — это простые животные без малейшего проблеска разума. И не надо на меня так смотреть. Коты по своей природе хищники, но мы не какие–то там дикари и не кушаем разумных существ. Тем не менее довольно далеко от Неко–тауна, в обширном подземном городе живет клан говорящих мышей, с которыми мы не в лучших отношениях. Приблизительно год назад мы с сестрой попали в засаду серых, мелких ублюдков. Они расстреляли нас отравленными сенбонами. Мы едва отбились.
— И после того случая Матанеко зависла между жизнью и смертью? — подбиваю замолчавшего кота на дальнейший рассказ. Понимаю, что ему больно ворошить подобные воспоминания, но мне бы хотелось знать кого именно мы должны спасти.
— Да ее организм не смог справится с ядом. Она растратила практически все свои Жизни в последующем бою. Я не на шутку испугался, когда доктор сказал, что шансов у нее немного. Матанеко несколько месяцев пролежала в коме, но все же смогла выбраться, очнутся ото сна.
— Слушай, — произнесла Конан. — А как ты сам преодолел эффект яда? Или в тебя не попали?
— Попали, еще как, — скривился Бутсунеко. — Яд подействовал не так плохо потому что я банально сразу же увеличился в размерах. Не сказать, что я хорошо в этом разбираюсь, но доктор тогда, кажется, что–то такое говорил.
Любопытно, значит, когда кот «растет», вредные для организма вещества в его теле теряют убойную концентрацию? Я думал у него просто изначально было больше Жизней припасено, но поди ж ты!
— И что было дальше? Ну, когда твоя сестра проснулась.
— Ничего… хорошего, — горестно вздохнул Бутсу. — Из видимых изменений, у нее вырос второй хвост. Настоящий, а не теневые псевдо–хвосты Катши. Но что гораздо более печально, так это не физические, а душевные изменения. Мата стала излишне раздражительной, вспыльчивой. Выпускала когти буквально по каждой мелочи. Тогда, обрадованный тем что она вернулась с того света, я не обращал на это внимания, думал, что ей просто нужно немного времени чтобы прийти в себя. Но она так и не восстановилась. Наоборот, становилось только хуже.
— Например? — чувствуя себя последней сволочью, все же спрашиваю.
— Мата любила заниматься с молодыми котами. Тренировала их, натаскивала, учила. После того как вышла с комы и восстановилась, она снова принялась обучать ниннеко, вот только ее методы стали жестче. Коты начали жаловаться на то что Мата просто избивала их даже без видимых причин. Со временем ситуация только ухудшилась. Последней каплей стало то что она едва не напала на мою дочь. Хорошо, что я оказался рядом, и успел вмешаться. После этого мы поругались.
— Ты пытался узнать, что с ней произошло? — уточнила Конан.
— Да, может быть я был несколько резким, но ничего толком понять не сумел. Мата, похоже сама не понимала, причин своей раздражительности. В конце концов она ушла. Сказала, что будет медитировать и разобраться в себе. Мне… мне хочется верить, что она преуспела.
На следующий день Бутсу выглядел донельзя угрюмым и хмурым. Кажется, я вчера перестарался с расспросами. Ну, ничего, не сахарный не растает.
Где–то к обеду третьего дня мы подошли к подножию огромной горы. Все это время мы следовали практически строго параллельно ломанной линии большого каньона. Последний постепенно сужался и мельчал. Я и не заметил, как река что протекала где–то далеко внизу вдруг начала нестись на поверхности. Вскоре и она стала меньше, превратилась в небольшой ручей, что брал свое начало где–то в подножье горы.
