Что насчет внешности Гамамару, то это был… двадцатиметровый жаб с коричневой кожей и белым брюхом. Беззубый рот, хотя так–то у всех жаб зубов нет, но не важно. Прищуренные глаза так сложно различить открыты ли они вообще, и кожа больше похожая на пергамент. Кроме этого стоит отметить его шляпу что напоминала эти смешные шапочки что иногда можно видеть в фильмах про выпускников американских вузов. А еще он, такое чувство, вечно давил лыбу. Веселый такой дядька, ага. Или может быть это из–за вон той громадной бутылки с непонятной жидкостью внутри?
— Оогогама Сеннин, я привел мальчика, с которым вы хотели поговорить, — прокашлявшись, произнес Фукасаку.
— Что? — встрепенулся большой жаб, словно только что проснулся. — Кто здесь? Ах, Фукасаку, ты пришел. А что это за малец с тобой?
— Не обращай внимания, Гамамару–сама… стар, да, стар, — тяжело вздохнув, прошептал жаб у меня на плече и уже громче добавил. — Ученик Джирайи по имени Яхико. Вы хотели с ним о чем–то поговорить, помните?!
— Не надо кричать, друг мой Фукасаку, у меня отменный слух, — степенно произнес большой жаб. — Спасибо что исполнил мою маленькую просьбу, не буду тебя больше задерживать.
Седой жаб у меня на плече забубнил себе под нос что–то неразборчиво, он явно несколько обиделся что его так резко послали на три стороны. Спрыгнув на землю, он не прощаясь пошел–поскакал по своим делам. Дождавшись пока мой проводник скроется за дверью, я повернулся в сторону Гамамару и принялся впитывать в себя его мудрость.
Так прошло секунд десять, потом полминуты, минута… постойте, он что едва заметно храпит?! Ах ты ж старый козел, в смысле жаб, в смысле неважно!
— Гамамару–сама? — позвал я сначала не слишком голосно, но потом, когда понял, что это не сработало, утратил все остатки уважения. — Старик, проснись!
— А? Кто ты такой? Что здесь делает лысая обезьяна? — встрепенулся этот… этот, мне даже слово, подходящее сложно найти!
— Меня Яхико зовут, — скрипя зубами произношу. — Ученик Джирайи, вы хотели меня видеть.
— А, рыжий избранник Шинигами, — причмокивая гигантскими губами, произнес жаб.
— Воу, откуда ты узнал? — удивляюсь.
— Вчера мне приснилось что ты придешь, — размеренно провозгласил мой собеседник словно открывая какую–то большую тайну.
— Я как бы уже неделю на вашей горе сижу, — хмыкаю.
Жаб чуть–чуть приоткрыл глаза и посмотрел на меня понимающим взглядом.
— Мне приснилось что ты придешь ко мне, и мы будем говорить, — пояснил он.
— Только не говори, что сейчас задвинешь мне очередное свое пророчество, — простонал я негромко, но меня услышали. Хех, значит у него действительно отменный слух.
— У меня нет для тебя пророчества, — покачал головой жаб. — Только то что я уже поведал Джирайе, то о котором ты и так знаешь, верно?
— Джирайе? Нет, постой ты не можешь намекать что ребенок из твоего пророчества это… — честно говоря у меня нет совершенно никакого духу заканчивать это предложение. — Тем более что я совершенно точно знаю кем окажется этот ребенок!
— Ха–ха, — рассмеялась жаба, и мне на миг едва не показалось что это Джирайя под хенге, уж очень похож смех, да. — Даже я не знаю кем окажется ребенок. Это можешь быть ты, может быть им окажется первый ученик Джирайи, а может быть это будете все вы, кто знает? Ха–ха…
— Биджу, не пудри мне мозги, старик!
Честно говоря, у меня такое чувство что сейчас прямо с моим участием разыгрывается классический разговор между Нео и Пифией. Или на крайний случай один из диалогов между Гарри и Дамблдором. Ну, знаете эти пространные словоизлияния после которых возникает стойкое чувство, что на*бали не только Избранного и всех зрителей вместе взятых.
— Хорошо, — покладисто согласился Гамамару. — Тогда давай сосредоточимся на сути. У меня будет просьба для избранника Шинигами.
— Каменные жабы? — делаю мрачное предположение.
— Именно, — грустно улыбнулся старик. — Наш народ очень гордится соотечественниками, постигающими сендзюцу, да–да не только теми, кто справился, но и теми, у кого не получилось. Когда–то мы сами с трудом понимали, что делаем и чего пытаемся достичь. Только метод проб и ошибок помог сформировать метод что свел количество досадных, ужасных неудач к возможному на данный момент минимуму.
Вот как завернул. Умеет красиво говорить и не засыпать на полуслове, когда это нужно ему.
— Подожди, ты хочешь сказать, что большая часть тех жаб обратилась в камень еще…
— Да, сотни лет назад. В отличии от прочих неупокоенных духов что тебе встречались мои соплеменники, заключенные в каменные саркофаги не способны деградировать и уйти в Чистый мир спустя, пускай и большое, но все же время.
