К собственному удобству, медленно пододвинул свою руку, осторожно управляя кистью Итана, державшую трость. Я смекнул пропустить одну из «Чакра но Ито» через пальцы и
- Занятно, правда? Я управляю собою, контролируя вас, - произнёс я при помощи вещания чакрой, поскольку реяцу блокировалась серебряной монетой, рельефная птица на которой всё ещё удерживала меня в своих цепких объятьях. – Мне устранить лишнее звено или сами отвяжетесь? – Мягко так спросил я, для пущей убедительности опоясав его сердце своей нитью чакры. Итан внял
Несмотря на облетевшую и ни разу ещё не убиравшуюся в этом сезоне листву, широкая аллея не казалась уродливой, а не ухоженность навевала мысли о старине и заброшенности, когда вокруг жизнь кипит. Тут и там стояли скульптуры, множество скамей предлагали места для отдыха престарелым дамам и возможность деловым господам почитать периодику в парковой тиши – уже прочитанные листы идеально годились для подстилания на грязные сиденья. Середина пасмурного буднего утра благоволила к уединённости – взрослых посетителей в криминогенном Центральном парке сейчас можно было пересчитать по пальцам.
Итан «вроде как» сумел отвадить своих матёрых боевиков, организовавших по периметру круговой конный патруль. Благодаря меху рыси, он не обращал внимания на сырой и пронизывающий осенний ветер, ни при езде на прототипе автомобиля, ни теперь. Размашисто шагавший Коэн весьма громко и нервно отстукивал своей тростью, заботясь не только и не сколько о конфиденциальности нашего разговора:
- Вы имеете опасные способности и дерзко вторглись в чужую сферу влияния, Джо Блэк. Вам уже выписан смертный приговор, - заявил мексиканец с итальянским говором.
- Неуместный оксюморон, - обронил я, морщась от вездесущей городской вони.
- Любого можно уничтожить, господин Блэк. Вопрос в цене, - философски заметил Коэн, ритмично цокая своей тростью.
- Я задел вас за живое, - говорю полувопросительно. Я медленно переставлял ноги, делая короткие шажки, но без проблем поспевал за собеседников – фокус в походке Сонидо. Несколько прогуливающихся вместо двух презентабельных господ видели бригаду молчаливых чернорабочих бугаев с квадратными подбородками.
- Не меня одного, - коротко изрёк Итан, отбивающий “SOS” азбукой Морзе. Причём, делал это совершенно бессовестно прямо по стелющемуся передо мной бетонному покрытию, облагораживающему осеннюю распутицу – вместо иных меценатов и уборщиков.
Я коснулся плеча спутника, при помощи ниндзюцу «Шуншин» молниеносно перемещаясь в другую оконечность пара – к «Игле Клеопатры». Египетский обелиск был изъеден временем и покоцан при транспортировке. Я прогнал мимолётное желание реставрировать монумент – без подготовки это вызовет слишком много слухов и кривотолков.
- Взгляните на этот обелиск, Итан, - отнимая руку от плеча, обращаюсь к сглотнувшему фуллбрингеру. - Он из другой эпохи, с другого континента, свидетельство другой культуры. Его водрузили здесь, не имея ни малейшего понятия об истинном предназначении артефакта античного мира.
- В отличие от вас, Джо, этот столб пассивен, - не преминул вставить «задетый» собеседник.
- Вот видите, у нас складывается разговор, - спокойно заметил я.
- Не на моих условиях, - богач за словом в карман он не полез. Фуллбрингер не отвык, а именно не привык говорить на равных со всяким сбродом – по его уразумению.
- Дискриминации и ущемления недипломатичны… Итан, не переживайте так за своих молодчиков, - снисходительно заверяю мужика, всё чаще зыркающего по сторонам. – Они были обезврежены одновременно с вашей демонстрацией силы, - сообщаю ему, подразумевая, что нас от самого отеля сопровождали вовсе не его люди, которым до настоящих шпионов ещё расти и расти. – И тревожные выстукивания глушатся моим барьером ради вашей же безопасности. Смею вас заверить, Итан, я целенаправленно искал разговора с преследователем, но не думал, что им окажется представитель «ближнего круга» Джона Рокфеллера.
