Толпа притихла на время, когда первый секретарь Новосибирского обкома ВКП(б) М.В. Кулагин вышел на балкон здания облисполкома. Но стоило ему только произнести слова «Долгожданное свершилось!», как его голос утонул в громовых восторженных криках «ура!».
«С трудом Михаил Васильевич продолжил речь: «Дорогие товарищи, друзья, деды, отцы, матери, сестры, жены, дети, героические труженики, славные сибиряки! В этот незабываемый исторический день поздравляем вас с победой. Крепко жмем трудовые ваши руки, крепко целуем каждого из вас…Сибиряки с честью вынесли на своих плечах тяжесть Отечественной войны, с честью выдержали экзамен. Сибирь в дни войны стала, а если понадобится – будет и дальше могущественным арсеналом Красной Армии. Сегодня на нашей улице праздник. Торжествуй и славь победу, народ-победитель!»
А в небе гудели парадным строем эскадрильи запасного авиаполка, размещённого в Толмачёво. Костик стоял, запрокинув голову, и плакал. Четыре года упорного труда, смертей, голода, недосыпа, но страна выстояла. И этот народ ещё называют совками в его времени. Он прошёл путь воина, валялся в госпиталях, видел, какой ценой эта победа приближалась, и был частью советского народа совершивших невозможное.
Костик размазывал слёзы по щекам, кричал «ура» вместе со всеми, а вечером со случайными знакомыми оказался на импровизированном концерте, а затем незнакомая девушка потащила его в кино. Ведь сегодня – День Победы – день, когда все и всё вокруг ликуют и радуются. Великий праздник!
Кто-то налил спирта целый стакан, и Костик выпил за победу. Закуска. Ну, какая закуска была тогда, когда продукты по талонам, а на рынке стоимость заоблачная? Обычный сухарик стал закуской. Костика, который избегал спиртного, развезло, и вот это спасло ему жизнь.
– Надо было валить его прямо в кинотеатре, – нервничал один из двоих, чьей задачей было устранение клиента в форме младшего лейтенанта Красной армии. – Ткнул в толпе пером под ребро и всё.
– Ты бы не ушёл оттуда, – второй чернявый в кепке с большим козырьком, сплюнул под ноги. – Там же офицеров до хрена. Срисуют в лёгкую.
– А здесь мы, сколько его ждать будем? – из первого вылезло ничем не прикрытое недовольство.
– Сколько надо, столько и будем, Жвач. Сказано же, убрать тихо и незаметно. Нам светиться нельзя. Засветимся, Сумарь нас самих уберёт. Понял?
– А это вон не он?
– Не. Это не он. Или он? Похож. Давай за ним.
Они прошли за ним квартал, свернули во дворы. Офицер подошёл к подъезду.
– Дядя, закурить не найдётся?
Офицер остановился, не глядя на собеседника, достал из кармана пачку сигарет.
Чернявый прикурил и, схватив за руку второго, исчез в темноте.
– Ты чё? Валить надо было! Никого же не было рядом!
– Это не он! Тот не курит. Мы его упустили.
– По всем приметам это он!
– Приметам? У него на руке два пальца!
– Так это медаль, звание, рост, лицо…
– При свете фонарей можно обмануться. Айда к общаге, там его встретим.
– А если он к крале какой зависнет?
– Значит, завтра выследим и порешим. Айда.
Мысли путались, язык заплетался, в голове шумело, перед глазами всё плыло. Костик не шёл, а буквально полз по стенке, с трудом передвигая ноги. Его спутница как-то, вдруг, потерялась. Впрочем, ему сейчас вообще ничего не было нужно, кроме места, где можно поспать. Он хотел выйти на улицу, на сходил в туалет и заблудился в коридорах театра. И люди исчезли куда-то. Звуки, голоса, слышались, но откуда они доносились, Костик понять не мог. Его понимание сосредоточилось до попыток не упасть. И всё же, ноги заплелись, и он упал. Хотел было встать, но мозг отключился в процессе барахтания.
С трудом Костик разодрал слипшиеся веки. Тонкий запах духов щекотал ноздри. К этому запаху примешивался ещё какой-то приятный, но чуть различимый аромат.
Костик настроил фокус. Маленькая комнатка с большим зеркалом, за которым сидела спиной к нему женщина с длинными белокурыми и вьющимися волосами, и причёсывалась. Она увидела в отражении движения Костика.
– После всего, что случилось, ты обязан на мне жениться, – весело произнесла она, и обернулась.
Костик смотрел на симпатичное лицо молодой девушки и не понимал, как он мог очутиться здесь? Память отказывалась давать нужные ответы на все всплывающие в голове вопросы.
– Константин, вода в графине, можете утолить жажду, – весело произнесла она, наблюдая за жмурившимся от света Костиком.
– Где я? – хрипло произнёс он, ощутив, как пересохло в горле, и, понимая, что очень хочется пить.
– Товарищ младший лейтенант, а вчера вы знали всё и где, и что, – засмеялась она.
– Я вас не помню, – пробормотал Костик, стараясь включить воспоминания, которые вообще никак не желали включаться, словно тумблер, который за это отвечает, застопорился.
– А ведь и жениться обещал! И на руках носить всю жизнь! А теперь не помню? Вот вы все такие, мужики! Или я не красивая? Я тебе совсем-совсем не нравлюсь?
– Я водички попью, – Костик спустил ноги на шерстяной коврик. Ворсинки приятно защекотали ступню.
Попытка встать не удалась. Качнуло обратно, и Костик завалился на диван, будто мешок картошки.
