Спустя пять дней сидения над бумагой, у меня получилась монструозная печать. По сути, после формирования подпространства, она никогда не будет закрываться полностью, привязанная чакрой, вытягиваемой из моих тенкецу. Решение сырое, но ничего не поделать.
На шестой день я лежал во дворе, где Карин рисовала кисточкой на груди печать, следуя указаниям Хинаты.
Два часа работы, и я покрылся густой сетью линий, а Карин устало выдохнула, откинула волосы назад и предупредила:
– Активирую.
– Запечатывание!
По груди пробежал холодок, и я дёрнулся от внезапной боли. В тело как будто воткнули сотню иголок. Жжение в каналах чакры, а далее пошёл стремительно убывать резерв, благо, на запястье легла рука сестры, и в тело устремилась её чакра.
Сосредоточившись на печати, которую стал значительно лучше чувствовать, потихоньку нашёл ключи на печати и прикрыл ворота в подпространство так сильно, как смог.
И лишь тогда немного расслабился. Первый момент: в печать нужно нагнетать чакру заранее, иначе, когда она полностью пустая, высасывает резерв моментально. Если бы не Карин с её запасами, я бы отбросил копыта, пока перекрыл истечение. Второй? Даже в максимально закрытом режиме печать тянет очень много энергии.
Потянувшись к чакре в печати, попробовал вобрать её в себя обратно. Медленно, неохотно, она поддалась. За полминуты концентрации я восполнил резерв, прикидывая, что нужно поменять. Доработать контур отбора, усилить ограничитель на остатки энергии в теле. Всё равно продукт будет косячить, но, надеюсь, меньше.
– Вытаскивай чакру обратно, Карин. Ночью ещё посижу, а завтра будем делать чистовую версию.
Она пожевала губки и нахмурилась:
– Печать не готова, брат. Её нужно доделывать, она чуть тебя не убила. Ты зачем такой контур поглощения сконструировал? Ведь можно же сделать мягче!
– Природная энергия. Боюсь, что если поставить контур, как ты хочешь, печать мне не поможет.
– А так она может тебя убить!
Я уселся на земле и взял её ладони в свои.
– Нет времени. Дело ведь не в одном споре Джирайи, совсем скоро может вспыхнуть война, и совершенно непонятно, насколько большая. Я должен изучить сенчакру, и после этого начну учить вас.
– Джирайя-сан так до конца и не смог освоить путь мудреца. Думаешь, ты умнее?
– У него не было вас, – улыбнулся в ответ. – Вместе мы что-нибудь придумаем.
Она скривилась и воскликнула:
– Дурак!
– Но ведь умный? – откликнулся я.
– Умный, но дурак!
– Ясуо-кун вывернется, Карин-тян. Он хитрый, у него всегда есть план.
– Не защищай этого дурака, Хината! А то он наделает глупостей!
Я лишь усмехнулся и обнял сестру. Она ещё немного возмущалась, но потом замолкла, едва слышно прошептав:
– Выживи, брат.
Через день входящего на территорию квартала Джирайю встретило зевающее, не спавшее больше суток тело, щеголявшее огромной татуировкой на всю грудь, часть спины и шеи. Закончили мы вот только что, даже рюкзак с вещами мне собирала мама.
Натянув футболку и куртку, я опять протяжно зевнул:
– Готов к путешествию…
Он едва заметно вздохнул, кинул на землю раскрывшийся свиток и опустил на него руку. Вспухло облако дыма, и по центру появилась жаба размером чуть выше колен. Жаба в тряпке, призванной изображать плащ, и, прости господи, с ирокезом седых волос на голове, небольшой бородкой и кустистыми бровями.
– Джирайя-кун? Давно ты нас не призывал. Что случилось?
– Как всегда. Нужно ваша помощь, Фукасаку-сан…
– В чём же? Не вижу, чтобы ты с кем-то сражался.
– Нужно обучить кое-кого работе с природной энергией.
Жаба развернулась, оценивая маму, сестру, меня и Наруто. Немного подумала и вынесла приговор:
– Женщину в любое время. Силу и мощь чакры видно сразу. Девочку – как подрастёт. Блондина реально и сейчас, но лучше год-два подождать. Старший мальчик не годится никак.
– Именно в этом и проблема, Фукасаку-сан, – бледно улыбнулся беловолосый. – Нужно обучить как раз его.
– Нет! Не возьмусь. Он умрёт.
– Мы предприняли кое-какие шаги, Фукасаку-сама, – шагнул я вперёд, скидывая куртку и футболку, чтобы показать печать. – Это должно помочь.
Понимая, что лучше всего продемонстрировать вместо многословного объяснения, сжал в руке свиток с чакрой и потянул энергию, заполняя резерв до краёв и больше. Сила продолжала поступать и дальше, передаваясь в замерцавшую печать.
– Дай посмотреть, – хмуро буркнул жабий мудрец и, когда я лёг на траву, чтобы ему было удобно, запрыгнул мне на грудь.
Пройдясь холодными лапками, ткнул в точки, где линии печати входили в тенкецу, и раздражённо вынес вердикт:
– Варварство! Иначе делается, через очаг! Что за извращение над благородным искусством печатей!
– То, как вы хотите, опирается на навыки пользователя, индивидуально и не масштабируется, – уязвлённо буркнул я. – А такую любому могу сделать!
– Ибо примитивно!
– Вам надо красиво или чтобы работало? Эта – работает.
Жаб раздражённо подпрыгнул, приземлившись мне как раз на солнечное сплетение. Пока я пытался вдохнуть, мелкая тварь заявила Джирайе:
– Всё равно слишком опасно. Зачем рисковать?
– Мы поспорили с Цунаде, будто вы так хороши в природных преобразованиях, что можете выучить любого…
