Петр исправляет курс на нужный градус и картушка компаса возвращается на миллиметр. Впереди вспыхивают огни аэродрома и Трохимчук чувствует, как спадает напряжение. В прямом смысле - гора с плеч. Руки-ноги теперь работают сами, выполняя надлежащие движения. Стукнули и стали на замки стойки шасси. Вспыхнула внизу посадочная фара, освещая бетонную полосу в черных следам колес. На концах плоскостей вспыхнули зеленые и красные аэронавигационных огне. Через секунду ведомый Трохимчука включил свои АНО.
- "Янтарь", закрылки, шасси выпустил. Позвольте посадку.
- "Бекас-2", посадку разрешаю. Полоса свободна. Ветер встречный, шесть градусов, десять метров ...
Колеса стучат о бетон, за пару секунд опускается и носовая стойка. Истребитель катится по полосе. Впереди два километра бетона, места достаточно, но Трохимчук переводит винты на реверс. Турбина ревет на взлетном режиме, тело идет вперед и в плечи вопьются ремни безопасности. В перископ Петр видит ведомого, который садится сбоку, ветер развернул его и кажется, что самолет садится боком. Но на подходе вторая пара и нужно быстрее освобождать полосу. Черный в свете посадочной фары аэродромный "КрАЗ" уже ждет в конце пробега. Летят в темноту красные светлячки сигарет и техники соскакивают с кузова на бетон. Они торопливо цепляют "грифон" за носовую стойку шасси буксировочной штангой. Взревел дизелем и потянул за собой. Еще один "КрАЗ" выныривает из темноты - он потянет самолет ведомого. Тягачи буксируют самолеты на стоянку. По всему телу, будто размякло после посадки, разлилась усталость. К радости победы добавлялась и горечь. В неторопливых мыслях все четче просматривались просчеты и ошибки, которые допустил во время этого первого боевого вылета, а значит - и неправильные решения при проведении атак. Говорят, что победителей не судят, только и ошибок им не прощают. А от приговора судьбы не спрячешься.
В капонире техник приставил лестницу и пилоты ступают на светлый бетон. Торопливый перекур и за десять минут они уже в кабине нового "грифона". Трохимчук вел свое звено в новый бой. Это был их второй боевой вылет, но ощущения еще не притупились, все это еще не стало привычным и воспринималось очень остро. Опять очень часто забилось сердце, чувства и мысли стали загостренишимы.
"Врежь! - Крикнул Петр ведомым, таиться и играть в радио молчание уже не было нужды:" Врежь! " Ничего болтать, команда на бой должен звучать коротко и ясно: "Врежь, врежет ему!"
Насколько хватал глаз, небо было усеяно темными пятнами и пятнышками. Целей было множество ...
***
В шеренге двенадцать пилотов. Стоят в полном боевом снаряжении. Подполковник Климов смотрит на всех вместе и на каждого отдельно и молчит. Первую минуту перед тем, как поставить задачу, он любит подождать. Пауза настраивает на деловой тон.
- Все успели пообедать?
- Все, товарищ подполковник. - Пустельги ответил за всех. - Мы свои обязанности знаем крепко! Война войной, а обед по расписанию! - И строй засиял улыбками.
Но подполковник не улыбнулся. Ого! Видно, задача будет нелегкой.
- Вот что, ребята ... - Климов будто колеблется, говорить пилотам о новой задачу или нет. - Получили мы ответственная задача, именно по профилю нашей работы ... Командованию флота крайне необходимые снимки важной базы "красных". Предупреждаю, база прикрыта большим количеством зенитных средств. Каждый метр пространства пристрелян по всем эшелонам. Кто желает сфотографировать Новороссийск?
Никто даже понять толком не успел, задачу нужно выполнить, как Амет-Хан уже сделал шаг вперед. Пустельги, как ведомый, отстал всего на мгновение. Глянул вправо-влево, а рядом стоит уже весь второй отряд.
- Что это вы даже подумать не успели. - Нахмурился подполковник. - Я подожду. Мне не нужно, чтобы вы лишний раз показали, которые во втором отряде лихие ребята собрались. Задача крайне опасное и когда есть хоть малейшее сомнение, его не выполнить. Понятно?
- У меня нет никаких сомнений, товарищ подполковник. - Амет-Хан сказал это просто и уверенно. Я еще раньше о Новороссийске думал. Прошу послать мою пару.
- Да, я знаю. Вон у вас, лейтенант, Новороссийск на планшете замечен. - Климов улыбнулся и всем сразу стало понятно, что полетит именно Амет-Хан.
- Лейтенант Амет-Хану Султану и сержанту Пустельзи остаться для инструктажа. Вылет в семнадцать часов. Другим можно разойтись.
... Два "грифоны" летели фотографировать Новороссийск. Сразу же после взлета набрали десять тысяч метров и пошли прямо на восток - решили схитрить, выйти на цель со стороны Большого Кавказского хребта, неожиданно для зенитчиков. Вдруг, за своих примут. Черти, они известны шутники ...
