Поскольку я была единственной из нас троих, кто не являлся телепатом, они должны проецировать свои мысли в мой разум, чтобы я могла их слышать.
По крайней мере, они не втянули Дамиэля в этот разговор. Честно говоря, бывший Мастер-Дознаватель вызывал у меня нервные мурашки, и это ощущение удваивалось при мысли о том, что он окажется у меня в голове. Но недостатки характера Дамиэля несколько смягчались тем фактом, что он делал лучшие в мире блинчики.
— Мы ждём, Леда Пандора, — сказала Ава шелковистым голосом. — Но мы не будем ждать долго. Как вы планируете победить Стражей?
Я улыбнулась ей в ответ.
— Вы не можете ожидать, что я поделюсь всеми своими секретами, прежде чем вы согласитесь на союз. А что, если вы предупредите врага?
Соня рассмеялась.
— Ты говоришь, как дочь Фариса. Ничто так не скрывает полное отсутствие содержания, как немного сладкой болтовни и куча паранойи.
— Если моя дипломатичность оскорбляет вас, я могу заменить её оскорблениями, — ответила я с натянутой улыбкой, и Ангел зашипела, чтобы подчеркнуть мою точку зрения.
Алессандро посмотрел на моего котёнка с трона.
— Что это такое?
— Это кошка, — сказала я ему. — Только не говорите мне, что у вас в аду нет кошек.
— Наши звери ведут себя прилично, — холодно ответил он.
Причина, по которой на Земле вообще существовали монстры, заключалась в том, что демоны и боги потеряли контроль над своими «ведущими себя прилично» зверьми.
Но я не озвучила это вслух. Всё, что я сказала:
— Ваши звери иногда ведут себя прилично.
Они все равно поняли, что я имею в виду.
— В этих залах мы не потерпим от тебя никаких насмешек, дитя моё, — сердитая магия зашипела на кончиках пальцев Сони. — И от твоей кошки тоже.
— И вы бы убили эмиссара мира? — я задала этот вопрос не Соне, а всем демонам. — Я слышала такие великие и ужасные вещи об этом зале — и о семерых, которые здесь заседают, — я мельком взглянула на Соню. — Но правда в том, что вы впадаете в истерику, когда люди говорят то, что вам не нравится, и вы слишком боитесь заключить единственный союз, который спасёт вас. Возможно, мне следует искать союзников в другом месте. Я слышала, что ваша низшая знать полна демонов с достаточно здравым смыслом, чтобы понимать, как вам необходим этот союз — и с достаточным честолюбием, чтобы подняться по служебной лестнице, если представится такая возможность.
Яростный рёв демонов почти заглушил смех Дамиэля.
— Леда, ты точно оборзела, — сказал он.
Я подождала, пока демоны перестанут бушевать, а потом сказала:
— Боги предали вас, а вы предали их.
— Верно, — согласилась Вайолет.
— Но на этот раз всё по-другому, — сказала я им. — Потому что на этот раз сделку заключаю я. Я держу данное слово, — я прищурилась. — И я никому не позволяю нарушать своё слово.
— Нахальное дитя, — Алессандро нахмурился, услышав мою скрытую угрозу.
Ну, на самом деле, я думала, что моя угроза была чертовски явной, но опять же, божества и я часто расходились во мнениях о таких вещах, как тонкость, приличия и разница между правильным и неправильным.
— Мы должны вернуть Фарису его рупор. По кускам, — голос Сони превратился в язвительное шипение.
— Если ты думаешь, что Фарис говорит через меня, то на самом деле вы его совсем не знаете, — рассмеялась я. — Он никогда не скажет того, что говорю я, и ненавидит меня почти так же сильно, как и вы.
Грейс поднялась со своего трона, и это оказался первый раз, когда моя мать заговорила с тех пор, как мы прибыли сюда — и первый раз, когда я вообще услышала, как она говорит со мной.
— Почему Фарис сделал тебя посланницей богов? — спросила она меня.
Я подняла на неё взгляд. Демоница Веры, Леди Тёмных Вампиров, стояла рядом со своей сестрой Авой. Бледноволосые демоницы-близняшки были едва различимы друг от друга, и я выглядела намного более похожей на них, чем я думала — или считала комфортным. По словам телохранителя Леди Сапфиры, Каликса, моя мать всю свою беременность занималась древними ритуалами, предназначенными для насыщения меня телепатической магией. Она пыталась превратить меня в оружие так же усердно, как и Фарис.
— Думаю, что причины, по которым Фарис назначил меня эмиссаром богов, очевидны, — сказала я Грейс.
