Шёпот синего Неба полностью

Небо, затянутое пеленой белых облаков с редкими вкраплениями медленно проплывающих серых туч – образ из раннего детства, с прежней чёткостью всплывающий в памяти до сих пор.

Не уверен, но думаю, что именно от мамы, я впервые услышал о том, что существует некий Высший Разум, Которого называют Бог, и о том, что живёт Он на небе. И, насколько я помню, было именно так, что за моё непослушное поведение Разум этот может меня наказать. Вероятно, слова мамы меня всерьёз заинтересовали, а может, мне просто стало страшно, и я подошёл к окну удостовериться, так ли всё на самом деле, как было сказано.

Воодушевлённый надеждой достичь желаемой цели, с явным блеском в глазах, я смотрел на небо, предвкушая открытие невиданного фантастического явления. Но лишь белое небо, пролетающие мимо голуби и больше ничего… Я утешался тем, что принимал за Него любое облако либо тучу хоть чем-то напоминающую фрагменты человеческого, именно человеческого, лица.

«Какая интересная форма у этой тучки…, похоже на зайца! Должно быть, Он увидел меня и специально превратился в эту тучу, чтобы я ничего не понял…» – возникали подобные мысли.

Первая попытка найти Бога оказалась безрезультатной.

Но я верил, не знаю почему, и всерьёз надеялся, что когда-нибудь Его увижу…

В то время мне открыли, что в этом мире есть Бог. И это было самым грандиозным результатом, настоящим открытием в моей жизни. С тех пор, парадоксально, но признаюсь, что даже в годы моего «атеизма», меня не покидали мысли о том, что Кто-то всегда меня видит, всегда меня слышит, всегда знает, о чём я думаю, что Кто-то всегда про меня помнит.

Уверен, что каждый человек, однажды узнав о Боге, никогда больше не перестаёт задумываться о Его существовании. В его внутреннем мире, словно образуется новое абстрактное пространство, новая «комната», о существовании которой он всегда помнит. Это становится новым фундаментальным знанием человека (как его представления о том, что вода – жидкая, огонь – горячий, а Земля – округлая), о котором он просто не может забыть. Вряд ли можно найти взрослого человека, который на вопрос – «Верите ли Вы в Бога?», честно и всерьёз ответит: «Не знаю. Я никогда не задумывался об этом».

Однажды придя в гости к другу я поделился с ним своим «открытием». Но оказалось, что он уже знал о Нём, как выяснилось от тех же источников – от своих родителей. Более того, нам также открыли, что Он может исполнить любое наше желание, и если просить у Него, Он даст. И мы просили…

Событие того дня стало ещё одним глубоким впечатлением из детства. Уже не помню, кому принадлежала эта безумная идея: я и мой друг сидим на лоджии… Было нам лет по шесть, может семь, сидим на корточках, чтобы прохожие на улице не увидели нас, и на счёт «три – четыре», громко, не щадя голосовых связок, желая быть услышанными, выкрикивали свои детские просьбы Богу. Строгих, очень строгих, родителей моего друга в это время не было дома, были только наши старшие сёстры. Одна из которых, оставаясь за главную в отсутствии взрослых, была крайне недовольна нашим поведением и велела прекратить этот «праздник». Но мы, благополучно закрывшись от неё на лоджии, продолжали свои «молитвы».

И в этот счастливый момент самозабвенной игры, с выражением искренней радости на лице, мы смотрели в высокое синее небо…

Как оказалось, кроме Бога, наше желание получить мешок жвачек, слышали и соседи с четвёртого этажа, которые весьма «деликатно» и «вежливо» просили нас замолчать. А нам было жутко весело и мы никого не слушали, желая получить заветный мешок – абсолютно бесплатно.

После новых весёлых игр, я пришёл домой и первым делом направился в кухню на малую лоджию, которую мы всегда называли и называем балконом, где как я предполагал, должен был оказаться результат моей просьбы… Я не сильно огорчился. Но надеялся, от чего в последующие несколько дней периодически выходил на балкон проверить: не появилось ли там чего-нибудь из того, что я просил. Но, несмотря на подобные «неудачи», зажжённое во мне «пламя» веры не угасало.

Время шло, открывая новые подробности этого мира, в моём представлении он становился всё проще и меньше. Но место для Бога в нём ещё оставалось. Я по-прежнему обращался к Нему, но уже не так оригинально как это было раньше. И скорее лишь тогда, когда мне самому было сложно преодолеть гнетущее чувство одиночества и тяжесть от потерь ценностей жизни.

И снова образ из детства, мне девять лет, может восемь, но, скорее всего это было тем же летом, когда исполнилось семь лет, может шесть.