Шёпот стрекоз (сборник) полностью

Добровольский посмотрел на часы, повернулся к своим компаньонам.

– Ну, если это так важно… мы могли бы задержаться на часок. Вы не против, господа?

Компаньоны переглянулись, подпольно пожали плечами, но своих возражений не озвучили. А Добровольский тут же распорядился наполнить бассейн и попросил пригласить спортсменок по художественному плаванию, которые в это время тренировались на озере.

– Эта процедура займёт как минимум минут сорок. А пока прошу вас пройти в бар, на второй этаж. Посидим, попьём кофейку.

Прошло около часа, прежде чем президенту доложили о выполнении его распоряжения. В бассейне лежала тяжёлая голубоватая вода, в которой, словно русалочье племя, плескалась группа из десяти девочек в зелёных купальниках. Но странно, на все указания тренера, девочки не реагировали. Они произвольно барахтались в воде – всё их внимание было устремлено на витраж, за которым расстилалось великолепное озеро с розовоствольными соснами на том берегу и двумя плакучими ивами на этом, по обе стороны экрана-витража. Вскоре и тренер, суховатая пожилая женщина, бросила взгляд на витраж и замерла, чем-то поражённая.

В это время в бассейн вошла компания во главе с Добровольским и тоже застряла на пороге. Все как остолбенели, словно кто-то дал команду «замри!» – витраж ожил! Будто от лёгкого ветерка, трепетали узкие ивовые листочки, царственно покачивались высокие стебли рогоза, сверкали росой белоснежные кувшинки. А над ними летали, порхая своими перламутровыми крылышками, синие стрекозы!

Господин Добровольский раскрыл рот, как ребёнок, и заворожёно глядел, как каким-то непостижимым образом трепещут на витраже тонкие листья прибрежной растительности, как волшебно мелькают стрекозиные крылья. А через минуту проговорил, не отрываясь от витража: «Вы не дизайнер… Вы… волшебница!.. Удваиваю гонорар! Лично вам, Удальцова Ольга!» Компаньоны, с трудом сохраняя здравый рассудок при лицезрении открывшегося всем чуда, подскочили к президенту и стали уговаривать не делать этого, поскольку достаточно и миллиона…

– Утраиваю! – проговорил президент онемевшими губами.

Дабы ставки не повышались, компаньоны, зная характер президента, взяли себя в руки и тут же замолчали.

Аполлонский, поражённый в самое сердце, приблизился к Ольге и, переводя взгляд с Ольги на витраж и с витража на Ольгу, сказал:

– Или я схожу с ума, или Бог был женщиной! Как ты это сделала?!

Ольга счастливо улыбнулась.

– Стрекозка нашептала…

2006 год.

Лето, июль 2000 года

Закончила школу. Ура! Здравствуй, новая жизнь! Звонил одноклассник, Петя Любакин, смешной мальчик. Спросил, чем я занимаюсь. Ответила: ничем. Мы с ним с первого класса за одной партой сидели. И он меня постоянно доводил. В третьем классе привязал меня моим же бантом к стулу. А в пятом подбросил в мой ранец живого мышонка. Я визжала на всю школу, а он ржал, как лошадь. Я просила, чтобы нас рассадили. Но Марь Иванна, наш классный руководитель, сказала, что я на него действую благотворно. И не рассадила. Я была отличница, а он – рыжий. Он часто получал двойки по математике и хулиганил на переменах: дёргал меня за юбку, бегал по коридорам и кричал «Ирка-пробирка». Все смеялись. А сегодня сказал мне по телефону, что влюблён в меня на всю жизнь. Я ответила: давно знаю, но мне это неинтересно. Мама подслушала, одобрила. Говорит, «правильно, надо дальше учиться». Да, надо. Но не хочется. И на кого учиться, непонятно.

Август

Скучаю. Работать тоже не хочется. Нет, хочется, но там, где понравится и где больше платят. Пока нигде не нравится. Мама говорит: «Не спеши, выбирай обдуманно, пока я работаю. Надо сделать правильный выбор. Профессия это на всю жизнь не совершай ошибки, как я. Сиди дома и выбирай». Не совершаю, лежу на диване, выбираю.