– А знаете ли вы, почему утки всегда выходят сухими из воды? – так начала своё очередное воспоминание Бабушка-Крякушка, обведя близоруким взором многочисленное утиное семейство.
– Я знаю! – громко крякнул Белун, самый младший утёнок. Он бесцеремонно растолкал своих пернатых сородичей и вылез вперёд, на середину камышиной площадки, разбитой специально для утиных сходок.
Утки неодобрительно завозились, заворчали. А две из них, которые постарше, тюкнули невоспитанного утёнка клювами по голове и больно дёрнули за хвост. Но Белун не остался в долгу, чем и вызвал всеобщую суматоху. Утки захлопали крыльями, заголосили и дружно набросились на утёнка. Белый пух взвился в воздухе, и с минуту казалось, пошёл снег…
Вы, конечно, догадались, что виновник скандала был совершенно белый. Хотя все его родственники имели серо-бурый окрас. Трудно сказать, чем бы закончилась эта далеко не шуточная потасовка, если бы не вмешался Папаша-Кряк.
– Что за базар?! – строго прикрикнул он на расшалившихся уток. – Сидите смирно! И слушайте, о чём старшие говорят! Белун, мальчик мой, ты не прав. Нехорошо выскакивать вперёд. Тебе надо ещё подрасти. Но раз уж ты сам вызвался ответить на бабушкин вопрос, мы тебя слушаем. Поведай нам, почему утки выходят сухими из воды?
– Потому что они жирные! – выпалил Белун.
– Вы слышите? Он оскорбляет нас! – завопил Крякун, старший из утят. – Он обзывает нас нехорошими словами! Мы не жирные! Мы упитанные!
– Я знаю, откуда твоя упитанность! – не растерялся Белун. – Не ты ли похаживаешь тайком к Большому Корыту?
Крякун распушил перья и посинел от злости. А папаша Кряк не на шутку встревожился.
– Это правда, Крякун? Ты ходил на птицеферму? Я же строго-настрого запретил вам и близко подходить к Большому Корыту! Мы дикие, свободные утки! И если нам дорога наша свобода, мы должны сами добывать себе пищу. Кормящийся из Большого Корыта, не может летать! Помните об этом!
– Я не ходил к Большому Корыту! Он врёт! – решительно заявил Крякун и с силой ударил Белуна крылом по голове.
Белун тут же накинулся на обидчика. И завязалась драка.
– Дети! Не ссорьтесь! – запричитала Мамаша-Кряква. – Остановитесь! Как вам не стыдно! Нас и так осталось наперечёт. Мы должны беречь друг друга…
Видя, что уговоры не помогают, Папаша-Кряк схватил драчунов за шеи, потряс ими в воздухе и усадил по местам.
– Так будет лучше, – крякнул он сердито.
Когда утки угомонились, Папаша-Кряк приблизился к Бабушке-Крякушке и поклонился ей.
– Простите, дорогая матушка, что мы прервали ваш рассказ. Продолжайте, пожалуйста!
Бабушка-Крякушка тяжело вздохнула и продолжила своё повествование.
– Белун отчасти прав… Действительно, от намокания нас спасает жир, которым смазаны наши перья… Но выходить сухими из воды нам помогает не только это…
Бабушка-Крякушка прикрыла слезящиеся глаза, будто припоминая что-то, и заговорила медленно, нараспев, смешно растягивая слова…
– То, что я расскажу сейчас, было так давно, что, кажется, и не было на самом деле. А вот что прабабка моей прабабушки слыхала от своей прабабки…
Когда наша земля была покрыта дремучими лесами, когда она источала светлые ключи и поила родниковой влагой быстрые реки, жило Великое Утиное Племя.
