undefined полностью

– Бывало и хуже.

– И что же?

– Как насчет познания незнакомого края? – многозначительно задал он вопрос. Но кому именно он предназначался?

**

Мелкая дробь по клавишам тихо перемешивается с одиноким блюзом из старых колонок, что расположены в дальних углах помещения. Причудливый блик витражей подмечает стоящие на полках чашки, придавая им невесомый оттенок таинственности. Почти изредка раздаются краткие поскрипывания стульев поодаль, что с каждым разом смещаются на сантиметр от исходной позиции плитки. Раздается запах свежемолотого кофе – 100 процентной арабики, что с гордостью подмечают владельцы, – едва уловимый аромат от запекающейся выпечки, немного кардамона вперемежку с новыми, только что поставленными в заведение книгами для своих посетителей, и табака. Он буквально разносился повсюду, оставляя после терпкое, сладковатое, но с легкой горчинкой амбре. Обволакивал, въедаясь без спроса, взывая к приятной истоме и эфемерному ощущению дежавю.

«Déjà vu», – с чувством, как бы смакуя давний термин, пробуя услышать новые созвучия, незнакомец мысленно произнес его.

Такое кроткое, такое знакомое и до одурения невыносимое. Преследуемое, возвращаемое к тому, от чего так стараешься отмахнуться.

Глаза цвета южной травы, разбавленные лучиками солнца – эдакого подсолнуха без черных вкраплений. Голос – мягкий, тягучий, подобно карамели, незнакомый и уже такой близкий, – существует ли на самом деле этот тембр? Где сейчас его мелодия звучит?..

И этот запах: дурманящий своей терпкостью, нескромностью и знанием. Что это, ваниль? Нет, здесь больше, – какие-то правильные пропорции из ванили и кардамона, насыщенные чем-то большим, утонченным, но не имеющим конкретного определения.

Руки замирают над клавиатурой, глаза прикрываются, дыханье сбито. Снова. Снова ты как наваждение, – такое призрачное и осязаемое одновременно. Отпустишь, или подобно зову чаек на краю обрывов, ты втянешь в собственный мир? Но позволишь снова? Разрешишь быть твоим блужданием, криком ветров, светом на заре?

Снова. Есть ли этому преграда?.. И на острие, – бессильно, уже не вытянуть и вовсе. Из искрометных звуков, ведущих линий, осторожных взглядов.

Снова. Знали мы, что так и будет?..

Курсор ввода замирает с воздухом. Вдох. Выдох. Задерживая дыхание, проверяешь себя: «А сколько выдержу?».. Резкий выдох. Вероятно, легкие ни к черту. Ты подобрался слишком глубоко, прочно оседая где-то там: рядом, между, заполоняя собой все пространство.

Глубокий вдох и все оттенки темноты сгустились рядом, подталкивая в неизвестном направлении. Полно, оставь.

Снова. А за ним – предыдущее, нынешнее, грядущее. Что, если ты поступишь так же, как и до этого? Что с того?..

И снова. Кислород состоит из клочков повседневности – той самой реальности, – эскизов смазанных взглядов, остатков горячих слов, разбросанных на ветер и выплеснутых на бумагу цвета кофе. Даже здесь ты выделяешься, оставляя подле небрежный отпечаток себя. Ты же понимаешь, что это уже не считается?

«Мы вместе упадем в бездну томных ночей,

Сольемся в едином вдохе,

прочувствуем ряд мурашек,

Покрывающие каждый сантиметр оголенной души,

Проникая все глубже и глубже в таинство наших очей.

Мы будем криком в шумном городе, эхом,

В темных недрах содрогнемся

при виде света, ниспадающего звездным ликом,

На замерзшие ладони чудаков»

Снова. Через каждое снова, подрагивая от судорожного всхлипа. Только не сейчас, только не снова..

Ну же, признай себя. Выпусти наружу. Почему снова запираешься в темной комнате, созданной из мрачных предубеждений и небылиц.

Снова о..

– Трудягам невидимого фронта – физкульт привет!

Незнакомец подпрыгивает, задевая стакан с водой и опрокидывая на пол. Девушке удалось отскочить, не задевшись непреднамеренно об осколки когда-то целого стекла.

– Видно, творческий импульс настолько необъятен, что ты полностью погрузился в него без остатка, – отметила она. – Хотя, думаю, это было так несколькими минутами ранее, прежде чем впасть в знакомую прострацию.. Пойду, попрошу веник с совком и извинюсь.

Парень уставился на экран. Незаконченный фоторепортаж резал глаза.

«Да на кой черт необходимо прикреплять текст к своим же фотографиям? Что за новые стандарты?» – мысленно возмущался он.

Напротив скрипнул соседний стул, и на него опустилась его знакомая, которая продолжила:

– И опять о добром утре. Как там поживает твой фоторепортаж?

Он мрачно взглянул на нее, ничего не произнося. Слегка наклонившись, Вася потянулась к ноутбуку, мимолетно разглядывая написанное.

– Ну.. это не так и плохо.

– Обрывчатые фразы без какой-либо логики можно считать «неплохими»? – с грустной ухмылкой спросил он.

– Мы же говорим о начале..

– В то время как должны о конце, – съязвили в ответ. – До сих пор не понимаю: это злой умысел судьбы или неизбежность, что именно эти фотографии выбрали в редакции?

– Но они действительно невероятные!

– О, и не сомневаюсь, – с горькой усмешкой ответил он.