-- Терпение, -- показав указательный палец в примиряющем жесте, попросил настоятель церкви Асмиллы и продолжал. -- Однажды встретив Вермею, Зохор не мог забыть её. Он был тем самым стражником, что спас её от кабана на улице города. После этого Зохор, любивший по обыкновению перевоплощаться в кого угодно, искал таинственную дурнушку с золотым сердцем и прекрасными, тёплыми карими глазами. И воюя на доброй стороне, полубог Зохор встретил войско агрессоров лицом к лицу, которое вела неповторимая Вермея. Он узнал её, хоть и не с первого взгляда. И понял, что она околдована. Сразившись, но проиграв, Зохор, не способный к человеческой смерти, стал преследовать караван Вермеи, пока не достиг владений Хсара. -- Он ткнул на мрачный пейзаж, написанный одним давним художником сономитом. Развалины и чёрные сопки, грязь и проливной дождь. Всё в оном говорило о неизбежности смерти. -- Прокравшись в покои Вермеи, он, спрятавшись за высокой колонной, видел, как она, прекрасная, обнажённая, идеальная, входит в прозрачный куб и замирает в нём, закрыв свои зелёные глаза. Наивный сын Асмиллы бросился к кубу и замахнулся палицей, норовя разбить его вдребезги. Но тёмные слуги Хсара не допустили того. Набросившись грозной тенью, они атаковали Зохора, сбили его с ног, колотили по бокам и всячески издевались. Затем пришёл владыка. -- Рассказчик снова указал на копию полотна "В?ржак", что по-сономитски означало зло. На чёрно-белой картине бушевал шторм, морские волны бились об острые скалы и утёсы. Из бездны, словно мгновенье назад, поднялся могучий колосс, ужасный и неописуемо величественный. Из его тела, покрытого огромными острыми панцирными раковинами, будто у какого-нибудь рака, выступали четыре конечности, каждая размером с многоэтажный жилой квадрат, коими заставлен Трезубец. Четыре хлыста, выросшие из его боков, толстенные и мощные, хлобыстали по водной глади, вздымая сокрушительные волны. Четыре руки-клешни, завершавшиеся остриями, способные проткнуть небосвод. Четыре ярких, горящих белым светом глаза и щупальца, усеивающие его шею, плечи и чешуйчатую грудь. -- Так изображали Хсара сономитские легенды. И когда Зохор раскрыл себя, представьте, вот этот великан вылез из недр океанских и завязался смертельный бой.
-- Он раздавил бы его одной лапой, -- скептически заметила толстушка с первой парты.
-- Зохор Хсара? -- улыбнувшись, спросил учитель.
-- Н-е-е, -- замялась толстушка, -- наоборот.
-- Почему же? Потому что он огромный и страшный? Не это главное. Каким бы великаном не был твой враг или страх, сильное желание всё равно его переборет. И когда Зохор почти выбился из сил, он вынул из трофейных экспонатов, развешанных на стенах дворца Хсара, тупое копьё и попросил свою мать вложить в него всю любовь и всю ненависть к злодею, что скопилась в нём, пока он искал единственную возлюбленную. Асмилла благословила копьё, и Зохор сделал роковой бросок, поразив жуткого монстра. Хсар пал, стеклянный куб треснул, рассыпавшись на осколки. Вермея очнулась, красивая и кареглазая. Она узнала в окровавленном лице Зохора того стражника, который спас её от взбешённого кабана. Их поцелуй был сладок и продолжителен. А на утро, когда тьма рассеялась, они двинулись в обратный путь, влюблённые и счастливые. Такая вот история. Понравилось?
Почти все девчата захлопали, удовлетворённые яркой легендой, которая ожила перед их глазами безо всякого синематографа, который, к слову, не раз являл на суд зрителя разные варианты того самого предания. Те, кто постарше, встретили рассказ холодно, но младшие были в восторге. Все, за исключением новенькой. Неола Фрай нахмурилась, вздыхала, проявляя своё категорическое несогласие. Ей было пятнадцать, историями про рыцарей уже не удивишь.
-- Почему вы грустите, Неола? -- заглянув в журнал, чтобы уточнить имя, спросил настоятель.
-- Глупая выдумка! -- выпалила Неола.
Класс застыл в недоумении.
-- Отчего же?
-- Не обращая внимания на сказочность, отмечу другие аспекты, -- начала Неола, сделав акцент на последнем слове, которое стало излюбленным в её доказательном лексиконе, -- мотивы всех сторон сомнительны. Зачем этому дурному отцу так поступать с той, которую любит народ? Его должны возненавидеть после такого самодурства. И свергнуть! А потом война! Да все бы лучше переметнулись к этому Хсару, чем умирать за несносного властителя. Ну, это ладно. А Вермея! Плыла по течению до последнего. Выбралась из оков, попёрлась на крышу зачем-то, п-ф-ф! Её что, там аист должен был поджидать, или научиться летать захотела? Глупость! Знала ведь, что никуда оттуда не денется, а всё равно шла! И призвала богов. Почему её не слышал никто из добрых? Потому что отмечали праздник Обновлённого Цикла и не желали отвлекаться? Глупость! Да и потом, Хсар согрел её, откормил, да в итоге вернул красоту. Не Зохору, а Хсару должна быть благодарна ваша Вермея за то, что получила счастье, истребила недругов да осталась, в конце концов, со всем тем, что имела, будучи такой распрекрасной!
