Дружный хохот окутал Вэл со всех сторон подобно теплому одеялу. Она опустила голову и принялась ковырять случайной палочкой утоптанный близ костра снег.
«Я люблю их всех, – внезапно подумала она, опаляясь этой мыслью, словно огнем. – Люблю каждого, сидящего сейчас со мной рядом. Потому что это моя стая – семья, которая приняла меня».
Вэл задумчиво подняла глаза, оглядывая фигуры мужчин, сидящих полукругом вокруг ярко горевшего в сгущающихся сумерках костра. Она видела высокие силуэты шатров за их спинами, в стороне, левее, слышались тихие фырканья лошадей, укутанных в теплые попоны и привязанных на ночь, и от этой умиротворенной картины становилось чуточку теплее.
Может быть, в ней вновь говорит настойка Зеффа, а может быть, нет, – кто знает?
– Вэл, завтра утром я хочу уйти на болота, – сказал Раза, поворачиваясь к ней. – Ты со мной?
– Конечно. – Она улыбнулась, и на какой-то миг в глазах Раза мелькнуло что-то, что заставило сердце болезненно сжаться.
Вэл судорожно попыталась найти слово, которое могло бы охарактеризовать то, что маленькой змейкой проскользнуло в черных глазах, но никак не могла найти нужного определения.
Глупости. Не стоит видеть смысл там, где его нет.
– Не засиживайся, завтра рано вставать, – поднимаясь, произнес Раза. Черные штаны, обтягивающие длинные ноги, мелькнули перед глазами. Толстые подошвы сапог оставили следы на утоптанном снегу, и Раза ушел за спины своих дозорных. Вэл увидела, как он откинул полог шатра, исчезая в нем.
– Чего-то он смурной какой-то, – брякнул Рам, явно прочитав мысли Вэл.
– Я же говорю, пить надо больше, – хохотнул Зефф. – Ему бы не помешало.
Вэл заставила себя улыбнуться, с тревогой смотря на неподвижный полог шатра.
Раза уже спал, когда она, посидев еще какое-то время у костра, пришла в шатер, который делила вместе со своим Первым. Вэл села на мягкие шкуры, смотря на спокойное уставшее лицо, отчего-то показавшееся необычайно взрослым, будто постаревшим на несколько лет. Она глубоко вздохнула, стянула теплую куртку, с которой расставалась только в надежно укрытом от ветра и снега шатре, небрежно кинула ее в сторону, приподнялась и задула неподвижное пламя свечи, погружая свое новое жилище в непроглядную зимнюю темноту.
Лес поредел. Вэл все чаще поглядывала на солнце, понимая, что до темноты осталось не так много времени, а Раза, в присущей ему манере не посвящавший в дальнейшие планы, упрямо шел вперед, как охотник, преследующий подстреленного зверя. Только никакого зверя они не стреляли, и Вэл не понимала такой спешки.
– Ра, – позвала его Вэл, – куда мы бежим? Скоро стемнеет.
Раза не ответил, словно не слышал обращенного к себе вопроса. Вэл вздохнула, не в силах противиться несносному характеру мужчины.
Его не переделать, так что проще заткнуться и молча идти следом.
Топь предстала перед Вэл, раскинувшись во всей своей красе. На мгновение она задержала дыхание, с тоской оглядывая бескрайнее болото.
Где-то там, по другую его сторону находился город, грязный и серый, пропахший потом и нищетой, но родной, с его недовольными жителями, босоногими грязными детьми и выпивохами, валяющимися в сточных канавах.
В груди стало тесно. Вэл запоздало поняла, что кусает губы.
– Вода замерзла, лед довольно прочный, но все равно держись за мной, хорошо? – сказал Раза, оглядываясь на присмиревшую Вэл.
– Ага, – отозвалась она, рассматривая некогда черные озерца воды, теперь покрытые грязно-белым льдом, да торчащие сухие желтые кочки с хрустящей под ногами наледью на тонких мертвых листьях.
Раза отвернулся и уверенно ступил вперед. Вэл шагнула за ним, невольно вспоминая, как когда-то точно так же шла след в след за высоким незнакомцем, не имея ни малейшего представления, что за зверь ведет ее за собой.
Шли они довольно быстро и почти не разговаривали. Продрогшая Вэл потихоньку потягивала прихваченную у Зеффа флягу и спустя некоторое время перестала задаваться ненужными вопросами.
Если вожак хочет идти направо – его Вторая пойдет направо, если захочет идти налево – послушная любовница последует за ним налево. И никаких проблем, если не задумываться о неизвестной цели их путешествия.
Пару раз раздавался отдаленный жуткий вой, совершенно непохожий на волчий. Вэл, напрягшись, спешно посмотрела на Раза, однако, заметив в его прямой фигуре полное спокойствие, быстро расслабилась.
Воздух вокруг был мертвый, сухой и неподвижный. Метель улеглась, будто не желая буйствовать на открытом, мрачном болоте.
Спустя час на топь опустились серые сумерки, и Раза наконец остановился, выбрав небольшой пригорок. Он развел костер, вытащил из своего заплечного мешка хлеб и сыр, разделив их с притихшей Вэл.
Он уселся на поваленное бревно, прислонившись спиной к небольшому чахлому деревцу, черные голые ветви которого были похожи на скрюченные костлявые пальцы старухи.
Вэл присела рядом, положила свой лук и вещи на землю, принимаясь за еду. Черные глаза Раза, не отрываясь, смотрели в яркие горячие языки пламени. Вэл видела оранжевые блики в непроглядных зрачках.
