Она думала о том, что если повернется и пойдет вперед, оставляя за своей спиной этого человека, этого зверя в человечьем обличье, то больше никогда не увидит его.
Никогда. И не будет ничего – ни хорошего, ни плохого. Ни боли, ни слез, ни радости. Не будет вообще ничего.
С трудом собирая последние силы, Вэл подняла блестящие влагой глаза, с надеждой смотря в неумолимое жесткое лицо.
– Пожалуйста, Ра, – тихо произнесла Вэл, без малейшего стыда слыша умоляющие нотки в своем голосе, – откройся мне, поговори со мной. Не молчи, и ты увидишь, ты поймешь. – Приоткрыла сухие губы, выпуская облачко белого пара. – Прошу тебя, пожалуйста.
Тень пробежала по лицу Раза, а потом его грудь поднялась в глубоком вдохе.
– Вэл, так будет лучше. Твое место там. Не со мной.
– Откуда ты знаешь? – Острые осколки в глубине души дробились и дробились, раня и разрезая мягкую кровоточащую плоть.
– Я знаю, – чуть слышно ответил Раза.
– Ты выгоняешь меня? – Вэл сморгнула повисшие на ресницах слезы и отвела взгляд в сторону, рассматривая случайный низкорослый голый куст.
– Нет, я не выгоняю тебя, – тихо сказал Раза, голос на краткий миг дрогнул, и Вэл была рада, что больше не слышала в его тоне холодное равнодушие.
Хотя бы так.
– Там твой дом. Там твой мир. Ты можешь начать жизнь заново.
– Ты сам не замечаешь, как противоречишь себе, – не зная, зачем и для чего говорит что-либо, выдохнула Вэл. – Ты грозишься убить меня и в то же время желаешь мне счастливой жизни. Раза, из тебя получился бы плохой актер.
– Прекращай, Вэл, хватит. Зачем ты цепляешься за меня? – И снова раздражение в его словах.
Вэл прижала задрожавшую ладонь тыльной стороной ко рту, потерла сухую кожу, чувствуя боль в треснувшей губе, а затем медленно опустила руку вниз.
Сердце болело, в груди словно кто-то выгрыз кровоточащую дыру, но Вэл лишь стиснула зубы, пытаясь привести рваное дыхание в относительное спокойствие.
– Я возьму это. – Кошель с деньгами глухо звякнул, подпрыгивая в дрожащих пальцах. В голубых глазах больше не было слез. Только боль, которую Вэл даже не пыталась скрыть. – В качестве компенсации за то, что ты сделал. Моя рука все еще ноет, Ра.
– Ты до конца будешь отрицать очевидное? – приподнял одну бровь Раза.
– А ты? – пожала плечами она.
Они оба замолчали, не отрывая друг от друга взглядов.
Вэл смотрела на Раза и не могла перестать думать о том, что больше никогда не увидит его. Что пройдет время, и все забудется, превратившись в историю, оставшуюся в виде смутных воспоминаний.
Историю, в которую никто и никогда не поверит.
Интересно, о чем думает Раза? Ему жаль? Ему больно? Вэл хотела верить, что это так.
– Наверное, ты прав, – наконец произнесла Вэл, и теплая открытая улыбка, стоившая очень многого, возникла на губах. Она увидела, как дрогнуло что-то в лице Раза, скользнув темной тенью и прячась в черных бездонных глазах. – Так будет лучше. Спасибо тебе за все. За то, что спас меня, что заботился обо мне. И что позволил мне вернуться.
– Вэл, – растерянно проговорил Раза, широко открытыми глазами смотря в улыбающееся лицо девушки.
Ну вот, Ра, теперь я верю тебе. Теперь я вижу тебя.
– И передай Зеффу, что… – Вэл замялась, пытаясь собрать витавшие в голове мысли в связное целое. – Не знаю. Я ведь даже не попрощалась с ним.
Она потерялась: внутри неприятно защемило, когда она мимолетно представила, как изменится лицо бородача, увидевшего, что его командир вернулся один.
– Скажи ему, что я буду скучать. И всем остальным тоже… скажи.
– Вэл, не нужно… – Грудь Раза тяжело вздымалась, голос казался сухим и надтреснутым, но Вэл больше не смотрела на него, повернувшись в сторону темного, неприветливого леса.
Там, вдалеке, ждал мир, в котором ей самое место. Мир, в котором не будет бессмысленной жестокости, не будет зверей, притворяющихся людьми, и не будет людей, сломавших жизнь ее и Раза и оказавшихся куда хуже зверей.
– Знаешь, я всегда хотела тебе рассказать, но как-то не пришлось. – Она не смотрела на Раза, краем глаза видя застывшую черную фигуру. – Мое имя… Вэл. Оно не полное. Меня зовут Валлери.
Она усмехнулась, чувствуя на языке нелюбимую округлость и плавность произнесенного слова.
– Мать, видимо, считала, что это красиво. Она назвала меня Валлери, а мне это имя никогда не нравилось. Напоминает коробку шоколадных конфет. – Кончики губ тронула улыбка. – Мадам, хозяйка борделя, в котором я жила, сократила его до Вэл. Вот так. Не знаю, зачем я говорю это тебе. – Она обернулась, найдя в себе силы на последнюю прощальную улыбку.
Если все должно было завершиться именно так – пусть Раза запомнит ее не в слезах. На слезы она еще найдет время.
Когда-то услышанные слова так некстати всплыли в затуманенной голове: «
Как же!
Будь оно так, разве Раза посмел бы закончить все? Разве он смог бы отказаться от нее?
