В конце концов, они же… животные? Вэл не могла ответить себе на этот вопрос. Она и не хотела отвечать на него. Иногда ей было интересно, а кем рождались они, жители этого милого города – людьми? Или впервые видели свет этого мира своими звериными глазами? В любой момент девушка могла бы спросить об этом Зеффа, но не спрашивала.
Как ни странно, но Вэл больше не слышала в свой адрес оскорбительных слов, и никто ни разу не пытался указать ей на ее место. По крайней мере, на трезвую голову.
Приходилось признать – город забыл о ней так же стремительно, как и должен был забыть о совершенно незначительной детали своего существования.
Только вот… в том ли была причина, что Вэл всем примелькалась? Она то и дело вспоминала предупреждение Зеффа.
Неужели все дело именно в Раза?
От этой мысли кишки сводило судорогой. Слишком запутанно и чуждо ее пониманию.
Наверняка лучшим выходом было бы спросить обо всем у самого Раза, но Вэл не сочла это нужным. Да и как она должна была это сделать, если с момента, как они весьма неоднозначно попрощались в его доме, он больше не появлялся в ее жизни?
Он просто оставил Вэл на попечение Зеффа и забыл о ней. От этих мыслей становилось горько и по-детски обидно. Хотелось вернуться на ту улицу, где стоял двухэтажный дом, постучать медным кольцом о толстую дверь и…
Нет, пусть развлекается со своей безупречной Второй, а Вэл уж как-нибудь сама позаботится о себе.
Именно эта навязчивая идея основательно укрепилась в ее голове к концу второй недели пребывания в доме Зеффа.
Вэл никак не давал покоя толстый кожаный кошелек с монетами, перекочевавший в широкую ладонь Зеффа, который должен был обеспечить ей вольготную и сытую жизнь, по крайней мере, на первое время.
Унизительно, как ни крути.
Вэл, не привыкшая зависеть от кого-либо, кроме себя, терзалась, мучаясь и изводя себя дурными мыслями. Она должна была выйти из этого зависимого положения, и как можно скорее. Она прекрасно понимала, что за все в жизни надо платить, только вот цена бывает разная.
И какую цену когда-нибудь назовет Раза – неизвестно, а в том, что этот день настанет, Вэл не сомневалась.
И в одну из душных теплых ночей она поняла, что у нее есть два возможных выхода – найти себе любую работу, за которую платят деньги, или сделать то, что она умела делать превосходно, – пойти воровать.
Сомнения отступили, когда в рыночной толпе ее сильно и наверняка специально толкнул проходящий мимо грузный мужчина в заляпанном пятнами несвежем камзоле.
– С дороги, девка! – рявкнул он.
Вэл отступила в сторону, провожая его взглядом. Выждала несколько секунд, а затем неслышно нырнула в поглотившую со всех сторон толпу ворчливых покупательниц, тщательно и со знанием дела выбирающих нужные товары.
Кинжал, когда-то потерянный в лесу и благополучно возвращенный Раза, сам собой скользнул из рукава черной куртки в мгновенно вспотевшую ладонь. Вэл посмотрела прямо, наблюдая широкую спину и бритый мясистый затылок толкнувшего ее мужчины, а затем легко, в пару движений, приблизилась, едва касаясь его плечом, увернулась, огибая внушительных размеров живот, и пошла дальше, держа в ладони срезанный с пояса кошель.
Тем же вечером Вэл подсчитала свою добычу и удивилась немалому количеству незнакомой чеканки медных, серебряных и даже попавшихся золотых монет.
Она уже держала местные деньги в руках, но тогда их давал ей Зефф, а теперь в ладонях лежали монеты, которые принадлежали только ей.
Улыбка осветила лицо Вэл, когда она ловко подкинула в руке золотую монету, ловя ее в кулак. Теплое чувство согрело глубоко внутри, оформляя давно мелькающие в голове несвязные мысли в четкую цель – она должна убраться отсюда, из этого волшебного, мастерски притворяющегося воздушным и невинным города.
Никаких людей с ликами зверей, никаких лживых улыбок и радушного благодушия. И никакого черного баргеста с темными, пронзительными глазами и окровавленной оскаленной пастью.
Вэл никогда не любила страшные сказки. Ужасов ей всегда хватало и в реальной жизни.
Хлопнула дверь, и Вэл поежилась, закутываясь в одеяло по самую шею. Сон постепенно отступал. Никак не желая выныривать из уютной пелены, в которой так приятно нежилось просыпающееся сознание, она заворочалась, отворачиваясь лицом к стене. Наверняка Зефф пошел за водой.
Вэл поерзала щекой по набитой перьями подушке, устраиваясь удобнее. Как же это было чудесно – просыпаться по утрам под крышей дома, чувствуя себя в абсолютной безопасности.
– Как она? – Знакомый голос ледяной водой окатил Вэл, в одно мгновение сбрасывая остатки сонной пелены.
– Да вон, сам посмотри. Спит, как ангелочек, – добродушно буркнул Зефф. Вэл с волнением услышала, как скрипнули деревянные половицы под тяжелыми шагами. Тахта заметно промялась под чужим весом, и она, теряясь, почувствовала легкое прикосновение к волосам.
– Вэл, – позвал Раза.
Девушка широко распахнула глаза, уставившись в обшитую деревянными панелями стену.
– Командир, чай или что покрепче? – раздался звук льющейся воды, и душистый запах трав разнесся по комнате.
