- Наверное, это временный заскок. С кем не бывает... - заявила она Зойке. Та в ответ только с сомнением покачала головой.
Елена Васильевна по годам дружбы была уверена, что Зойка так просто от неё не отстанет, будет постоянно напоминать и тащить к врачам. Такой любительницы медицины как Зойка ещё поискать нужно. Её хлебом не корми, а дай только полечиться. Ни одно из лекарств, которые в последнее время рьяно рекламировали по телевидению, не осталось вне зоны её внимания. Всё-то она знала, во всём разбиралась, да уже испробовала, и другим порекомендовала.
- Фармацевтические компании должны тебе гонорар за рекламу отстёгивать, - не раз подначивали её сослуживцы.
А теперь от Зойки, увидевшей в своей лучшей подруге потенциального пациента, нуждающегося в опеке и лечении, можно было ожидать чего угодно, но только не спокойного созерцания и безучастия. Елена Васильевна глубоко вздохнула. Вот поэтому она ей и не рассказала всего. Женщина снова вздохнула.
Перед глазами вновь жуткая картина, померещившаяся утром. Что это было, что за наваждение? Библиотекаря передёрнуло. Безлюдный проулок. Одинокая фигура спешащей женщины. Озлобленность, зависть, гнев, ревность - какой-то жестокий коктейль чувств. И рука, вонзающая что-то в живот жертвы. Удивление, боль, страх и смерть в глазах. И кровь на руке. Елена Васильевна вскрикнула, машинально прикрыв рот рукой. Затем с ужасом отодвинула её от себя и стала рассматривать. Рука как рука, никакой крови. Нет, надо выпить успокоительного. И - забыть, выбросить напрочь из головы.
+ + +
Вот и дом! Лиза с облегчением захлопнула входную дверь и в изнеможении прислонилась к ней. Чёрные как нефть волосы струйками рассыпались по плечам, ходившим ходуном. Только теперь девушка позволила себе расслабиться и перевести дух. В голове стало проясняться, события утра зловещими пятнами выплыли из тумана памяти. Лиза обхватила голову руками и тихо воя сползла на пол.
Ещё со времён Союза остался закон, по которому повзрослевшим воспитанникам детдомов предоставлялось жильё. Закон как бы был, и никто его не оспаривал, а вот жильё почему то отсутствовало. И выходили молодые люди без роду, без племени на широкую дорогу жизни в чужой и враждебный им мир, и понимали, что для них открыты все пути: иди куда хочешь, только куда подальше. И шли - парни в банды-бригады и группировки, девушки - на панель, стрип-клубы и в бордели. Но Лизе подфартило, может в первый и последний раз в жизни. Крепкую и выносливую, её взяли в ЖЭК дворником. И даже дали служебную жилплощадь. Конечно, вкалывать приходилось много. Участок, что называется, отсюда и до вечера. Квартирка же, в свою очередь была невесть какая - клетушка под лестницей. Но отдельная, даже не коммуналка. Первая в жизни работа, за которую платили честные трудовые деньги. И первая квартира, почти собственная.
Так началась самостоятельная жизнь. Особых интересов и увлечений у Лизы не было. К алкоголю и наркотикам она питала с пелёнок стойкое отвращение. А мужчины ею не интересовались, впрочем также, как и она ими. Слишком уж болезненными были детские воспоминания, надолго отвратившие Лизу от мужского пола. Время шло, она работала с утра до ночи, подметая, облагораживая, поливая, крася и расчищая свой участок.
Неизвестно, как долго могла продолжаться такая серая полоса, если бы Лиза не встретила Сергея. Она буквально наткнулась на него в подвале своего дома, когда там зимой прорвало трубу и из ЖЭКа прислали бригаду сантехников. Одним из них и оказался Сергей. Гром-баба, как тут же окрестили Лизу ремонтники, помогла им своей недюжинной силой закрутить заржавевшие вентили. Три щуплых забулдыги с восхищением наблюдали, как Лиза орудовала разводным ключом, перекрывая воду. Когда дело было сделано, а компания успела уже отметить мероприятие и стала собираться с духом и силами на путь домой, выяснилось, что Сергею, разморённому трубой отопления, которую он с вожделением обнимал, особенно и идти некуда. Его кореша, пошатываясь, отвалили, а он стал моститься ночевать прямо на недавнем рабочем, успевшем уже побыть и трапезным, месте. Вид мелкого сантехника, свернувшегося калачиком на листе картона, что-то разбудил и шевельнул в преждевременно зачерствевшей душе Лизы. На удивление, он не вызывал у неё ни страха, ни омерзения. Наоборот, она почувствовала к нему жалость, почти материнскую заботу, желание защитить и уберечь. Лиза собрала это вяло мурчащее чмо в охапку, и отнесла к себе. Так у неё появился Сергей.
4.
