…чтобы жить хорошо, нужно чаще улыбаться. Жизнь наша настолько разнообразна и удивительно, что порой не разберешь, где в ней реальность, а где выдумка. Выдумка – это та же реальность, только ярче и выпуклей.
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Я прихожу на прием ко врачу каждую среду. До клиники, которая находится где-то там, на краю Москвы, нужно добираться на перекладных. Долго еду на метро, потом трясусь на троллейбусе, потом иду между рядов одинаковых домов – нелепых и беззащитных в своем убожестве – жалких коробок с одинаковыми проемами окон и плоскими крышами.
Первый этаж застекленного вестибюля с опущенными жалюзи пуст и холоден. Гулко раздаются шаги, нарастая с каждым вздохом, отмеряя, словно удары метронома, пульс: и раз два три четыре, и раз два три.
Молчаливый врач, глядя на экран монитора, указывает рукой на кресло.
– Опишите, что вы сейчас чувствуете, – говорит он.
– Ничего, – роняю я.
– Нет, – вы должны что-то чувствовать: страх, враждебность, опасение, надежду.
Я задумываюсь ненадолго и начинаю говорить.
– Мне кажется, я попала на другую планету. Случайно, не знаю почему, но оказалась одна в космосе. Кислород в моем скафандре кончается, его хватит лишь на несколько часов, я схожу по трапу, делаю осторожные шаги, пробую грунт, ищу признаки растительности. Стекло шлема запотело и мне хочется его протереть носовым платком, как я это делаю обычно со стеклами очков. Пытаюсь согнуть руку, но она меня не слушается. Тогда я в растерянности дую в направлении носа, но стекло от этого еще больше запотевает. Я решаю дойти до холма с острой вершиной и иду по направлению к нему, но останавливаюсь в нерешительности и смотрю на корабль, мой временный дом.
– Иди к нам! – вдруг доносятся голоса издали. Я не знаю, кто это кричит, и пугаюсь. Нелепо взмахнув руками, спотыкаюсь, падаю на острые камни. Ткань скафандра рвется, и я ощущаю пустоту холода. Высовываю в прореху руку и вижу, как она, покрывшись пупырышками, белеет и становится неподвижной. Потом медленно, меркнет свет и наступает темнота.
– Опишите подробнее, что вы чувствуете, когда наступает темнота, – говорит врач.
– Темнота бывает разная, – рассказываю я. – Бывает холодная темнота, когда небо полно светящихся звезд и стоит прищурить глаза, как их свет расплющится и превратится в серебристую ленту, блуждающую в ночной мгле, а бывает темнота теплая, та, в которой, кажется, кто-то дышит. Эта темнота случается в дни полной луны, когда она чуть поднявшись от горизонта, рассеивает световые капельки цвета старого золота по гладкой поверхности листьев высокого тополя у окна. Под этим светом оживают тени беленой стены старого флигеля в глубине двора. Тени густы и одновременно прозрачны. Движение луны заставляет тени на стене бежать и прятаться. Так же, как неровное сияние фонаря, висящего на ржавой цепи, качающейся под дуновением ветра, заставляет плясать тени на дороге в безлунную ночь. Их век недолог. Вот вынырнула узкая полоска из глубины проема. Может, это чья-то рука, тянущаяся за помощью, может быть, это любопытный нос чудного зверька, боящегося света и выползающего только в темноте, а может быть, это коса заточенной в темнице принцессы. Тень разворачивается, меняет форму и ныряет в щель. А на ее месте появляется новая, за ней гонится вторая. Третья распускается по краю немыслимым цветком. Цветок тянется от угла к середине, разворачивает лепестки и из него вылетает бабочка. Но вот луна поднимается выше и тени покрывает сумрак ночи. Луна обиженно застывает в небе блеклым блюдцем, звезды угасают, а стена замирает в ожидании последнего акта. Его, ликуя от радости полноты бытия, будет играть чудными красками заря. Вначале плоскость стены зальет сиреневатый бледный рассветный свет. Капля за каплей он начнет разбавлять свинцовые оттенки поверхности стены и скоро превратит его в размытый призрак уходящей ночи. Потом, несмелыми мазками заря начнет тушевать скучное призрачное пространство малиновыми блестками, а чуть позже во всю мощь засияет на нем ослепительным золотом поднявшегося из-за горизонта солнца. Сыграв заключительный аккорд румяного утра, заря тоже уйдет в мир теней, уступив пространство естественным краскам мира.
– Опишите чувства, которые вызывает у вас пропавшая заря, – говорит врач.
