— Вольно! Я и есть ведьма, говорите уже, чего хотели — говорю прямо, потому что, по всему видно, шутки не их конек, разговор рискует повернуть вообще в непонятное русло.
Мужики прям на глазах оживают, щечки покрываются румянцем, глазки загораются. Мамочки! Чего это они?
— Госпожа ведьма, — обращается ко мне этот, который фальцетная мечта церковного хора, — вам тут вчера помогал мой брат с родичем. Картину вашу срам… красивую вешали над входом…
Срам… это, видимо, срамная. Ну… вообще-то очень даже скромная, для моего мира. Подумаешь… полная луна и ведьма с котом на метле. Ну, слегка ноги оголены… до середины бедра. Ну дык, это ветер-озорник. А все остальное — очень даже скромное. Ладно, отвлеклась.
— Ааа, да, помню. Я им еще мылко свое волшебное дала — отвечаю.
— Да! — почти выкрикивает стоящий чуть дальше мужик-медведь, лохматый и бородатый.
Оу, кажется, я понимаю, чего мужички притопали.
— Вы за мылом пришли? — скорее утверждаю, чем спрашиваю.
— Да! — опять этот мужик-медведь.
— Вам три кусочка?
— Да!
Сушеная валерьянка! У этого медведя брачный гон, что ли? Чё он так орет?
— Сейчас приготовлю, присядьте пока вооон за тот столик, возле окна.
И что? Думаете, кто-то присел? Неа. Стоят все трое, глаз с меня не сводят. Я беру мыло, они смотрят, складываю в пакетики — следят. Как собаки за косточкой: пристально и внимательно, вдруг, сама щаз сожру эту косточку, а им не дам.
— А скажите, подействовало мылко, да? — типа утверждаю.
— Брат сказал, жену как подменили. Всю ночь с ней любились, как в молодости, а теперь она разрешила ему на рыбалку с друзьями идти, даже завтрак и бутылку положила — в фальцетном голосе почти слезы. — А моя меня не отпустила.
Жалуется он мне, понимаешь ли.
— Да!
Твою кочерыжку, уймите кто-нибудь этого голосистого, чуть не померла от неожиданности!
Сложив мыльные брусочки в красивые пакетики, перевязанные лентами, отдаю покупки в дрожащие от нетерпения руки мужиков, получаю весьма щедрое вознаграждение и душевно прощаюсь.
Уже почти на выходе третий из мужиков, который все это время вообще стоял и не отсвечивал, вдруг говорит:
— У вас тут доска отвалилась — показывает на обшитую под дерево стену, за моим прилавком, под лестницей.
Он рукой касается доски, и та просто вываливается на пол. Надо же, а я тут столько хожу и уборку делаю, а на доску внимания вообще не обратила.
— Я могу починить, тут просто прибить ее и все — говорит мужик.
Но я уже зависаю, потому что вижу, что там не одна доска держится на соплях, а еще я вижу, что эти деревяшки никогда прибиты не были. А это значит…
— Так, все, уважаемые, вам пора. Мне нужно закрываться — говорю, буквально выпихивая их в спины на улицу.
— Вы же только что открылись — решается проконтролировать меня писклявый.
В ответ я так на него смотрю, что уже он начинает усердно выталкивать своих дружбанов, чтобы не задерживать госпожу ведьму, а то еще покусает, бешенством заразит.
Закрываю дверь, едва последний из них переступает порог, защелкиваю замок и бегом туда, где, по моему мнению, и спрятан тайный ход.
Тяну руками за следующую дощечку, и она легко выходит. За ней еще одна и еще. Заглядываю в образовавшуюся дыру и ничего не вижу. Тааак, где там у меня был фонарик?
Быстренько нахожу маленький железный фонарик в одном из шкафчиков прилавка (кстати, очень удобно придумано), включаю его и ступаю в темноту. Узкий белый луч света выхватывает из темноты густые холмы пыли и развесистые гроздья паутины. А еще пару десятков мышиных какатулек. Оу, надо срочно завести кота.
Буквально через два шага, моя нога цепляется обо что-то в полу. Навожу луч и вижу дверь погреба и ручку-кольцо. Значит, придется лезть вниз. Да уж, неуютно как-то. Сначала делаю движение поднять дверку, но потом решаю вернуться в магазин, написать Маше записку и взять с собой воды, чуток еды, а то, мало ли. Тупо будет соваться куда-то под землю, не имея никаких запасов и, кстати, будучи одетой в тонкую футболку.
Возвращаюсь назад в помещение магазина, надеваю теплую кофту, беру воду, кусок хлеба, спички, батарейки для фонарика. Быстро калякаю записку. Ну что ж, вперед на баррикады!
Ха, вперед на баррикады, как же. Сначала неплохо бы открыть дверцу этого люка, блин, который вход в подвал. Пыжусь уже почти десять минут, ободрала руки, ноет спина, а толку — ноль. В очередной раз, спустив рукава кофты, схватила кольцо, уперлась ногами в пол и….раз — рывок, и… два — рывок. По спине течет пот, волосы лезут в глаза, а дверь не поддается вообще никак!
Постояла, отдышалась. Ладненько, еще чуток попробую, если не получится, репей с ним! Снова взялась за люк только чуть дернула, как лопнула кожа на пальце, потекла кровь, запекла ранка.
— Ну, ёлки-зеленые!
