– А, извини, я не поняла сразу, – с иронией в голосе проговорила она и, не удержавшись, поддразнила его: – Ой, боюсь, боюсь!
Морис больше не проронил ни слова, только тяжело вздохнул.
Без пяти девять Мирослава была возле подъезда дома, в котором жили Лунёвы, без четырёх минут она набирала номер их квартиры на домофоне, а без трёх уже входила в подъезд.
Людмила Витальевна ждала детектива на пороге.
– Здравствуйте, – поздоровалась она первой и пригласила: – Проходите.
Мирослава ответила на приветствие и, войдя в квартиру, натянула бахилы. Лунёва, кажется, собиралась предложить ей тапочки для гостей, так как посмотрела сначала на подставку для обуви, а потом на ноги детектива. Решив, что тапочки не понадобятся, сделала взмах рукой в сторону комнат.
Мирослава дошла до того места, где в коридоре располагались две двери, одна против другой, и остановилась. Хозяйка толкнула одну из дверей, и они оказались в кухне, которая по убранству и размерам больше напоминала столовую.
– Я могу предложить вам чаю? – спросила хозяйка дома.
– Да, спасибо.
– Чёрный или зелёный?
– Любой, только без сахара.
– С вареньем, мёдом, конфетами?
– Можно просто с таком, – улыбнулась детектив.
– С таком? – не поняла хозяйка и, вероятно, попыталась припомнить кондитерское новшество под таким названием. Но, кажется, ни одна реклама не предлагала такой товар.
– С таком, значит, без ничего, – поспешила ей на помощь Мирослава.
– А, – протянула Лунёва и спросила: – А так можно заменить мармеладом?
– Можно, – согласилась Мирослава, – если он не очень сладкий.
– Он с кислинкой.
– Чудесно.
Они сидели за столом и пили чай, когда Лунёва спросила:
– У следствия есть какие-нибудь зацепки?
– Мне трудно об этом судить.
– То есть?
– Я веду своё расследование.
– Что значит своё? – изумилась женщина.
Мирослава достала своё удостоверение и положила его на стол перед Лунёвой. Та взяла его в руки и стала внимательно рассматривать.
Детектив молча наблюдала за сменой выражений на лице женщины.
Наконец Лунёва произнесла неодобрительно:
– Вы не сказали мне, что вы частный детектив.
– Вы не спрашивали, – бесстрастно ответила Мирослава.
– Да, – растерянно произнесла женщина, – но мне и в голову не могло это прийти.
– Какая вам разница, – проговорила Мирослава, забирая у неё своё удостоверение, – частный детектив или государственный. По-моему, важнее, чтобы дело было раскрыто. И задержанный преступник понёс заслуженное наказание. Разве нет?
– Да, но… – растерянно проговорила женщина, а потом спросила: – Я ведь не обязана отвечать на ваши вопросы?
– Конечно, вы можете отказаться от разговора со мной. – Мирослава как ни в чём не бывало положила в рот ещё одну мармеладку и запила её чаем. – Но тогда, – проговорила она доброжелательным тоном, – мне придётся копать глубже под вашу семью.
– Собирать сплетни? – вырвалось у Лунёвой с негодованием.
– Необязательно сплетни, – уклончиво ответила Мирослава, – просто любую другую информацию.
– Хорошо, – решилась женщина, – спрашивайте, что вас интересует.
– Как давно вы узнали о том, что ваша семья унаследует большую часть состояния Елены Гульковой?
– Лена сама мне об этом сказала, – пожала плечами Людмила Витальевна.
– И как вы к этому отнеслись?
– С юмором.
– Почему с юмором?
– А потому! Подумайте сами! Лена моложе меня! Была моложе, – поправилась Лунёва. – Она могла ещё сто раз выйти замуж. Нарожать кучу детей! Поклонники возле Ленки так и вились!
– Прямо уж так и вились, – сделала Мирослава вид, что усомнилась.
– Если не верите мне, то спросите у других людей, которые хорошо её знали.
– Кого, например?
– Васянина!
– Старшего или младшего?
– Старшего, конечно, Дмитрия Ивановича.
– У вашей сестры не было романа с её замом?
– С Васяниным? – искренне удивилась Лунёва. – Я вас умоляю! Не смешите мои тапочки!
– Почему вы считаете это невозможным?
– Во-первых, потому, что Дмитрий Иванович всегда относился к Лене как к дочери.
– А во-вторых?
– Во-вторых, Лене всегда нравились здоровые молодые мужчины.
– Например, как сын Дмитрия Ивановича, Васянин-младший?
– Владимир Васянин даже не работает у Лены!
– Работал прежде. Но разве любовники обязательно должны работать вместе?
– Необязательно! Но если бы вы видели Зину, жену сына Васянина, вы бы не задавали таких вопросов.
– Почему?
– Потому что Зина прекрасна и хрупка, как цветок орхидеи.
– Несколько неожиданно слышать от одной женщины такой роскошный комплимент другой.
– Это потому, что Зина на самом деле красива экзотической изящной красотой. А я человек абсолютно независтливый, мне достаточно того, что свойственно моей собственной внешности.
– Разумный подход к жизни, – одобрила Мирослава. Она сама была независтливой и ни за что не согласилась бы хоть в чём-то изменить свой внешний вид. Собственное отражение в зеркале устраивало её по всем параметрам. Поэтому она понимала Лунёву и разделяла её взгляды.
– Говорят, что Елена Гулькова тоже при жизни была хороша собой?
– Разве вы не видели её фото?
