— Пойдем, покажемся лорду. Может, он оценит и скажет, что-то приятное, — она развернула меня за плечи к выходу.
— А почему ты его так называешь?
Она замерла и очень странно на меня посмотрела. В глазах было все: от изумления, до легкого шока и растерянности.
— А ты не знаешь?
Я покачала головой.
— Странно, но тогда ты должна понимать, что я не стану тебе ничего рассказывать.
— Понимаю, боишься гнева Амадея.
— Жуть как боюсь и не стесняюсь этого… хотя ладно, капельку стесняюсь, так что никому не говори!
— Договорились! — рассмеялась я.
Мы с Николь вернулись к кабинету Стаса. Оба вампира бурно что-то обсуждали на смеси нескольких языков, которых я не знала. Когда Николь открыла дверь Амадей сидел, скрестив руки на груди за хозяйским столом, а Стас уперся в него обоими ладонями и гневно пытался что-то донести до зеленоглазого. Тот, впрочем, был совершенно безразличен к уговорам.
— Вон! — рявкнул Стас, не оборачиваясь к нам. — Амадей, вечности ради, прислушайся к голосу разума!
— Стас, ты слишком все драматизируешь, — спокойно, даже чуть устало, сказал Амадей и поднялся со своего места.
Оглядел меня, улыбнулся, и вдруг у него выступили клыки. Они почти достали до нижних десен. Я вздрогнула и отшатнулась к стене, потому что у меня такое только когда мне что-то грозит или когда я злюсь. Создатель не мог сейчас почувствовать во мне опасность, но мог разозлиться.
Он моментально оказался рядом. Навис надо мной. Я приложила всю силу воли, чтобы не сползти по стене вниз. Его вспыхнувший гнев прошелся по мне иголками. Не дать, не взять разряд тока. Я охнула и прикрыла рот, чтобы не заорать.
— Ты меня испугалась! Почему? — прорычал он.
— У вас клыки… — выдала я.
— И?
— У меня клыки выступают, только если я очень злюсь. Вы сейчас на меня злитесь, только я не понимаю почему…
Амадей резко выпрямился.
— Ты думаешь, что клыки выступают, только когда носитель злится?
— Еще когда голоден или боится, — пробормотала я.
Лицо у Амадея застыло, словно стоп-кадр. И на этом застывшем лице заметно дернулся уголок верхней губы. Он медленно развернулся к Стасу:
— И что прикажешь с этим делать? — почти простонал он.
Стас развел руками.
— Обычное дело. Девочка просто не знает всех особенностей нашего строения и потребностей. Но, я бы тебе советовал обзавестись какой-нибудь отдушиной, чтобы сбрасывать пар. Иначе, ты точно станешь первым из нас, кто поседел на нервной почве! Кстати, а ты давно охотился? Тут у нас парочка убийц завелась. Третий месяц власти поймать не могут, может… того? Заодно отдохнешь от отцовских обязанностей.
— Она только возродилась! — со стоном вздохнул Амадей. — Ты знаешь, что я не могу оставлять ее одну.
— Тогда терпи, а еще лучше заклей ей рот до приезда Эльзы, пусть она рассказывает все тонкости, если ты у нас такой воспитанный.
Амадей посмотрел на меня так, будто бы прикидывал, можно ли последовать совету и действительно заклеить мне рот.
— Я буду молчать! — подняла руки я. — Честное слово, больше ни слова не скажу!
Амадей схватился за голову. Размытой тенью метнулся к столику, за которым мы пили кровь. Схватил графин с остатками жидкости и выпил одним злобным глотком.
— Я только одного не понимаю, — заметил Стас, — если она тебя так выводит из себя, зачем было создавать из нее птенца?
— Ты знаешь, я не терплю, когда меня боится моя семья! — повысил голос Амадей. Графин в его руке треснул и разлетелся по полу мелкими осколками.
Все вздрогнули. Николь напряглась, как пантера перед прыжком. Стас отодвинулся насколько позволял стол, но старательно держал лицо. Я же просто вжалась в стену. В кабинете резко похолодало. Воздух наполнился запахом приближающийся грозы.
— Амадей, — тихо, ласково позвал Стас. Он не двинулся с места, просто позвал.
Вампир медленно повернулся к нему. И я увидела, как его яркие зеленые глаза буквально проваливаются в череп. Кожа стремительно темнела, а черты лица заострялись. Оно быстро превращалось в череп с зеленым огнем в глазницах. Это было страшно! Очень!
Но в месте со страхом я отчетливо понимала, что происходит что-то крайне неправильное. Амадей не тот вампир или мужчина, который будет злиться на пустом месте. Но, что я сделала-то?!
Амадей перевел горящий взгляд на меня, потом на Николь, затем на дверь. А я отчетливо уловила панику от Стаса. Сероглазый был уверен, что выпускать моего Создателя нельзя! Он боялся того, что будет, если вампир выйдет из кабинета. Я еще раз посмотрела в сверкающие глаза. Создатель словно не видел меня вообще, был где-то далеко. В глубине зеленых огней была смерть. Я не сомневалась, что если он выйдет за дверь, то многие умрут.
Я заслонила собой вход в кабинет раньше, чем осознала, что двигаюсь. Амадей посмотрел на меня. К зеленому оттенку в провалах глазниц прибавился серый туман. Он попытался обойти меня, но я схватила его за руку. Вампир среагировал мгновенно — ударил меня наотмашь по лицу свободной рукой.
