Через двенадцать минут после начала речи Ерохина возникает ропот. Футболисты сперва шепотом, а затем все громче говорят:
— Уж третий час. Нам отдохнуть надо!
— Неплохо бы еще потренироваться…
— Куда там тренироваться! Дай бог чуть-чуть полежать перед матчем…
— Капитан, объясни ты ему, что нам играть надо сегодня!
Но Ерохин и сам услышал эти реплики. Он отвечает:
— Товарищи, поверьте, я в этих делах разбираюсь не меньше вашего. Еще успеете и отдохнуть, и потренироваться, и матч сыграть. А сейчас мы проводим зарядку, каковая придаст вам энергии побольше, чем эти ваши отдыхи. А потом имейте в виду, что перед Василием Карповичем отвечать не вам, а мне. И поэтому, прежде чем я не убеждусь… убедюсь, убеде… В общем, прежде чем я не буду уверен, что дух у нас с вами на высоте, я вас не отпущу. Тем более, что вот эти разговорчики — о чем они свидетельствуют? Они свидетельствуют о том, что…
Зарядка длится еще пятнадцать минут. Теперь футболисты больше похожи на команду слабосильных при полевом госпитале, чем на атлетов. И тогда Ерохин вводит самые убедительные, с его точки зрения, доводы:
— Идем дальше. Не скрою от вас: Василий Карпович обещал в случае нашего выигрыша предоставить трем товарищам квартиры. И я во время матча лично буду следить, кто и как персонально играет. Забил гол — получай квартиру. Пропустил в наши ворота — не прогневайся, жилплощадь, безусловно, отпадает. Идем дальше: тут кто-то из вас просил путевку в санаторий для жены… Кто именно просил?
— Ну я просил…
— Положение идентичное: будет выигрыш — будет путевка, не будет выигрыша — путевка отпадает. Такая точка зрения нашего директора — она о чем свидетельствует? Она свидетельствует о том, что…
Наконец зарядка кончилась. Уже половина пятого. В семь начинается матч. Футболисты, потягиваясь и разминая отяжелевшие члены, выходят из дымного помещения завкома. Они вяло переговариваются между собой. Настроение у них подавленное.
— Через полтора часа надо на стадион. А я еще не обедал…
— Что ты! Вот мне домой надо поспеть… А туда пять километров да обратно…
Между тем, Ерохин по заводскому коммутатору вызывает секретаря дирекции и довольным голосом сообщает ему:
— Панкратов? Панкратов, сигнализируй там Василию Карповичу, что футболистам нашим я устроил зарядочку — будь здоров! Пронял всех до единого. Если уже теперь не выиграют — можете меня расстрелять. Так и доложи. Ну, есть. Есть. Ну, есть. Пока. Есть.
А вечером, когда зрители с веселым гулом располагались на деревянных скамьях заводского стадиона, Ерохин вошел в раздевалку и, прижав локтем к себе свой портфель, хлопнул в ладоши и снова начал:
— Товарищи! Секундочку внимания! Коротенькая зарядочка. Надеюсь, мы все помним, что мы должны безусловно выиграть. Как я уже говорил, наш директор Василий Карпович торжественно обещал всячески отметить нашу победу. О чем это свидетельствует? Это свидетельствует…
Большой и неуклюжий в своем темном свитере вратарь вдруг задрожал и подошел вплотную к Ерохину. Он сказал:
— Дашь ты нам покой или нет?! Кому играть? Тебе, что ли?
Ерохин несколько подался назад, но мужественно ответил:
— Играть, конечно, вам, но, если вы проиграете, с кого Василий Карпович голову снимет? Исключительно с меня. Вам-то ничего не будет. А мне? То-то и оно! Так что приходится рассчитывать на вашу сознательность, товарищи…
Это было очень вовремя, потому что, кроме вратаря, еще трое футболистов подходили сбоку к Ерохину…
Во время матча Ерохин сидел в первом ряду и все время вертел головой — от директора, который находился сзади него, к полю. В те минуты, когда он смотрел на поле, ноги Ерохина сами собой повторяли все движения игроков. А смотря на директора, он замирал всем телом, но зато непроизвольно повторял все гримасы и вообще всю мимику директорского лица. Каждый гол, который был забит заводскими футболистами, и даже каждую отдаленную возможность гола Ерохин приветствовал исступленными воплями и телодвижениями. Зато те голы, которые попадали в ворота заводской команды, Ерохин сопровождал стонами и судорогами. После таких поражений он клал портфель на землю, обхватывал обеими руками голову и минуты три раскачивался на месте, словно дикарь перед покойником…
Матч кончился со счетом 5 : 4 в пользу противников заводской команды. Ерохин немедленно после свистка судьи, означавшего конец игры, пополз в сторону от директора Василия Карповича. Кое-как дополз он до раздевалки. Встал в дверях и, глядя остановившимися глазами на игроков, долго молчал. Затем Ерохин произнес:
— Вот, значит, как вы отблагодарили меня за все мои заботы… Ну, спасибо вам. Спасибо!.. А я-то старался. На одни зарядки я сегодня затратил, может, четыре часа…
— А ты бы не тратил, Ерохин, — перебил его вратарь. — Тогда бы мы играли лучше: успели бы отдохнуть, потренироваться…
— Ах вот даже как?! — Ерохин захлебнулся от негодования. — Тогда — все! Тогда больше вопросов не имею. Если вы так считаете, то о чем это свидетельствует? Это свидетельствует…
