Я брёл по улице, пиная пожухшие листья, которые осенний ветер заботливо подбрасывал мне под ботинки. Руки по-прежнему дрожали, а сердце стучало. Внутри раскручивался гигантский маховик самобичевания и самоотвержения. Я ругал себя на все лады, вспоминая бездарно прожитую в алкогольном угаре юность, потраченную не на тех женщин молодость и проклятую работу в настоящем… Ругал вообще всю эту чёртову жизнь, впереди которой маячила только пенсия и одинокая старость в квартире, оставшейся от мамы.
«Почему я остался здесь, а не уехал в Лондон, когда Серёжка с Петькой звали меня организовывать вместе айтишный бизнес? Почему я не позвонил Валентине, когда понял, что потерял её из-за глупой сцены? Почему я не смог простить ей измену и моё сердце превратилось в камень? Да такой, что я к женщинам теперь не подхожу на пушечный выстрел…»
Все эти бесконечные «почему» лезли и лезли из тёмных глубин подсознания на свет божий. Я сел на лавку в парке Горького и заплакал. Я плакал как младенец – тотально, яростно, размазывая слёзы по щекам и не обращая никакого внимания на людей, бросавших на меня удивлённые взгляды.
Отрыдав где-то с полчаса, я немного успокоился. Встал, присел пару раз, чтобы проверить, не подкосятся ли ноги, и побрёл домой – в мамину квартиру на Патриарших прудах.
Мамы давно уже не было в живых, но её фотопортрет над столь любимым ею пианино всё ещё висел в гостиной, напоминая мне о том, какая красивая она была в молодости.
Машинально проходя мимо портрета в свою комнату, я вдруг задержался: глаза портрета стали другими. Или мне показалось? С той потемневшей от времени фотографии на меня смотрели глаза бледной девушки, которую я несколько часов назад оставил в метро.
Я вскочил, обулся и как ужаленный бросился обратно, в надежде, что она всё ещё там. Зачем я хотел её найти – и сам не знал. Но почему-то я чувствовал, что с ней моя бездарная жизнь может измениться, наполниться светом, получить какой-то высший смысл.
В метро девушки не оказалось – подсобка была закрыта. «Конечно, я идиот, что оставил её!» Я хлопнул себя по лбу с досады. Выйдя на платформу, я направился в сторону эскалатора, чтобы пойти домой. И тут я услышал голос:
– Юра, подождите!
Ко мне подошла рыжеволосая подруга доктора. Она протянула мне плащ и документы.
– Вот, держите. Оля попросила меня дождаться Вас, а сама поехала в больницу с ребёнком. У них всё хорошо.
Рыжеволосая улыбнулась. Вслед за ней улыбнулся и я. И вдруг понял, что моя жизнь только начинается.
Через полгода я снова стоял у выхода из вагона, держась за поручень, и смотрел, как пролетают мимо окошек тёмные зевы переходов, ведущих в никому не ведомые пространства. Из одного такого шесть месяцев назад вышел я, чтобы возродиться к жизни, пройдя адреналиновую ловушку, запущенную диким страхом остаться за бортом жизни. Страхом, который породила во мне маленькая бледная женщина, выполнившая своё предназначение прямо у меня на глазах.
Что же оставалось мне, как не задуматься о том, что я делаю со своей жизнью? Я мысленно прокручивал в голове всё произошедшее за последние полгода.
Я женился, стал заниматься спортом и набрал весу – килограмм 5, не более. Работа осталась всё та же, но времени уделять я стал ей гораздо меньше.
Я женился – и семейная жизнь стала самым главным моим хобби. Как это вышло? Да вот так. Стою я как-то вечером на холодной платформе Выхино, жду поезд, и вдруг меня окликает женский голос. Я оборачиваюсь – смотрю, она! Та самая девушка из метро. Узнала меня со спины. Вот так встреча! Пообщались. Оказалось, что она живёт на Выхино, практически рядом с моей работой. И ещё она не замужем, как выяснилось! Обменялись телефонами.
Дальше я думал, что делать. Надо, наверное, позвать её на свидание, да что-то давненько я никого не приглашал, уже и забыл, как это делается. Но память о пережитом в парке оказалась сильнее страха быть отвергнутым. И я решился на самый смелый шаг в своей жизни – позвать на свидание ту, что доверилась мне в тяжёлую минуту, чтобы продолжить, так сказать, опекать и заботиться на постоянной основе.
Позвонил, минут пять слушал в трубке её голос, ставший для меня настоящим наркотиком. Поняв, что хочу слушать этот голос вечно, признался ей в любви. Вот так, сразу. Взял и сказал, что думаю. Хотя раньше никогда за мной такого не водилось. Услышал, как она улыбается, а потом произносит, что я очень милый и она готова со мной прогуляться в каком-нибудь красивом месте.
И стал я самым счастливым человеком на свете.
Ну а потом всё просто – конфетно-букетные 3 месяца прошли, я сделал ей предложение. Поженились. Она вместе с малышом переехали ко мне, живём теперь втроём в маминой квартире на Патриарших. Ходим на выходных в парк Горького, смеёмся на той самой лавочке, где я когда-то оплакивал свои неудачи.
