Господи, да он даже когда трахал меня — в половину так тепло не смотрел! С похотью, желанием, с насмешкой, расслабленно и как будто немного снисходительно. Но никакой нежности для меня. А тут — как будто, блядь, взошло солнце его жизни!
Официантка ставит тарелки на стол.
— Заберите, — тут же отодвигаю две своих. — У меня аппетит пропал.
Правда. Все, что лежит на тарелка выглядит очень аппетитно и, я уверена, не менее вкусно, но я чувствую себя под завязку сытой чем-то мерзким и гадким. Как будто меня только что демонстративно изваляли в грязи.
Лори, значит.
Кто-то очень особенный. Кому он точно никогда бы не выкатил условия в духе «у меня не всегда будет на тебя время». Он ответил через пару секунд. Примерно, как отвечал няне своей обожаемой дочурки, но это точно не няня.
Я тяжело и медленно дышу через нос, пытаясь успокоиться.
Взгляд падает на до сих пор лежащие на столе карты — желтенькая и розовенькая, для его новой игрушечки. Потому что Великолепный Авдеев — это типа «все включено» за то, что я делаю ему настроение и всегда готова раздвинуть ноги. Меня для этого даже на свидания водить не пришлось и забрасывать дорогущими «вениками» — хватило парочки фоточек топлес и коробки ландышей. А «Лори» не дает? Там все сложно? Эту грядку он будет окучивать долго, нежно и трепетно, а потрахивать «для разрядки» — меня.
Вадим возвращается через пару минут.
Садится за стол, секунду изучает мою пустующую половину.
— Крис, меня в этом мире раздражает не так много вещей, но я терпеть не могу молчаливые протесты. Что случилось? — Пьет кофе, изучает меня таким взглядом, как будто реально не понимает, что я могла видеть женское имя в его телефоне.
— Кто такая Лоли? — спрашиваю в лоб. Секунду назад не хотела и, наверное, если бы он первым не поднял тему — мне бы хватило благоразумия промолчать. А теперь взяла — и сказала.
Хочу посмотреть, как он будет выкручиваться.
— Крестная мама моей дочери, — спокойно говорит Авдеев. Угрожающе спокойно.
Звучит как правда. Но это никак не перечеркивает тот факт, что он может ее хотеть.
— Ничего себе, какие нежности. А настоящая тогда как подписана? А слышал поговорку, про… — пытаюсь съязвить, потому что уровень желчи в моей крови давно перевалил за отметку «опасно для жизни».
— Не слышал и не хочу слышать, — перебивает Вадим. Холоднее, четче.
Так, что у меня начинают стыть губы.
— Ты просто растаял, — кривляюсь как последняя сука. Господи, да откуда это?! Он же просто моя вендетта, мудак для секса — и все! Почему меня так беспощадно бомбит?! — Сразу видно — теплые семей…
— Закрой, пожалуйста, рот, — снова перебивает он.
Есть тоже раздумал, тарелку убирает на край стола. Оставляет деньги, даже не прося счет. Секунду ждет. Убедившись, что я не собираюсь огрызаться, поднимается, набрасывает пальто.
Я тоже встаю.
Не успеваю забрать из его руки свою сумку, куда он небрежно бросает свои пластиковые «подарки».
— Я отвезу тебя домой, раз уж завтрак проёбан, — чеканит уже откровенно грубо.
Не психует, нет. Уверена, такие дорогостоящие эмоции он на свою потешную куколку точно не станет тратить. Просто это тот Авдеев, который болт с прибором кладет на мнение окружающих, если оно ему по какой-то причине не интересно или просто не нравится. Сейчас этот болт он положил на меня. Странно, что вообще не размазал.
Я хочу сказать, что он может идти нахуй вместе со своей шикарной тачкой, но на этот раз все-таки успеваю врезаться в бетонную стену здравомыслия. Молча иду в машину, молча сама сажусь рядом.
Мне даже одним с ним воздухом дышать сейчас больно.
Отворачиваюсь к окну и начинаю считать от одного в бесконечность. Просто чтобы забить голову.
Мы впервые вообще не разговариваем всю дорогу до самого моего дома. Не произносим ни звука.
Я выпрыгиваю из машины быстрее, чем Авдеев успевает открыть дверь со своей стороны. Но когда буквально через пару секунд «Бентли» отъезжает, я понимаю — он даже и не думал выходить.
Настроение, с которым я приезжаю в клуб, откровенно, ужасное.
За полчаса до критического времени выхода я была уверена, что напишу: «Я пас, отрывайтесь без меня». Но потом проверила сообщения от Авдеева и когда там снова не оказалось ни одного, поняла, что киснуть дома — это прямая дорога в коробку шоколадных конфет под мелодраму.
Потому что я себя буквально весь день ела, пытаясь не дать просочиться в мозг мыслям о том, что сразу после меня он вполне мог рвануть к ней. И корчить красивого сверкающего рыцаря, потому что сытый, довольный и натраханный мной. И можно смотреть на свое солнышко с сытой нежностью, а не как на кусок мяса. «Мясо» — это я. И он даже готов платить за меня как за вагю, которое я так и не рискнула попробовать.
Так что, в последний момент натягиваю джинсы, короткий свитер (такой, что если задрать руки, то как раз на грани обнаженки), ботильоны на каблуках «как до луны» и вызываю такси.