Старик опустил на землю свой свэг и почесал вспотевшую под шляпой голову. Шляпа дернулась, но не упала. Он был похож на копченую рыбу, сухую, сморщенную и коричневую. Башмаки его были цвета засохшей коровьей лепешки. Полосатые брюки, на которых полоски, шириной в карандаш, местами совсем стерлись, давно приняли форму ног и обвисли. Они держались только на бедрах. На коленях образовались мешки. Ремень с большой пряжкой, предназначенный для того, чтобы держать брюки, опоясывал живот, служа лишь украшением для серой шерстяной рубашки. Из-под шляпы выбивались седоватые волосы.
Маколи решил позволить старику проявить инициативу. Пусть покажет себя. В свое время он видел множество таких «равнинных индюков», как их называли. Он хлебнул с ними горя, вернее, это они хлебнули горя с ним. Ни с одним из них он не ладил. Виной тому был их профиль. Эти индюки не любили таких, как он, «бродяг с холмов», относились к ним с презрением и ненавидели их холмистую страну. Никогда не приходили на помощь. Они держались кланом, сами по себе.
Они бродили только по равнине, ходили по дорогам и тропам, проложенным между овцеводческими и зерноводческими фермами, вновь и вновь по одним и тем же местам. Они ходили от фермы к ферме во время стрижки овец, дважды в день обедали, набивали едой заплечные мешки и шли к следующей ферме. А если во время их путешествия по равнине стрижка овец была уже завершена, они все равно обходили фермы, добывая себе еду и ночуя в сараях. Если им надоедало ходить, они брались за мотыгу и корчевали чертополох, но не слишком утруждали себя, поскольку дела было не много, а деньги платили. Они знали все места, где можно поесть и поспать, и умели безошибочно распознавать членов своего индюшачьего братства.
Старик почувствовал напряженность обстановки. Пожал плечами и дружелюбно улыбнулся.
- Я не собираюсь спрашивать у тебя откуда ты пришел. Мне все равно, сынок. Не спрошу: «Как нынче на холмах?». Ты и глазом не моргнешь, а я буду уже вон там. - Он засмеялся, закудахтав.
Маколи, прищурив глаза, посмотрел на него и снова принялся свертывать сигарету.
- И детеныш с тобой? Как тебя зовут, малыш?
- Пострел, - выпалила девочка.
Старик, казалось, был доволен.
- Пострел? Вот так имя! Очень тебе идет.
- А тебя как зовут?
- Меня? У меня много имен. Мамаша звала меня Сэмом.
- А где сейчас твоя мама?
Старик не знал, что ответить, но его спас Маколи, который, закончив свои наблюдения, решил не ссориться.
- Если хочешь чаю, там осталось, - сказал он. Старый индюк растерянно посмотрел на него, словно и сам не мог понять, хочет он чаю или нет, хотя отлично знал, что чаю хочет. Маколи был уверен в этом.
- Спасибо.
Маколи сполоснул свою кружку и протянул ее старику. Тот дрожащей рукой наполнил ее до краев и со вздохом опустился на свэг, поставив локти на колени и держа теплую кружку в обеих руках.
- С собой его таскаешь? - спросил он, посмотрев на ребенка.
- Это девочка.
Старый Сэм удивился. Девочка? Тем хуже, считал он. Ему не терпелось разузнать, в каком они родстве и зачем путешествуют вместе, словом, выяснить все отчего и почему. Все эти вопросы были прямо написаны на его лице, но Маколи молчал.
- Лишняя спица в колесе, а? Я имею в виду, таскать ее с собой и прочее.
- Не жалуюсь.
- Нелегко, наверное, тебе.
Ты даже не представляешь, до чего нелегко, подумал Маколи, но ему не хотелось, чтобы кто-то с жалостью смотрел на него, доискивался до причин и выяснял подробности его истории, в которой было немало унизительного и неприятного. Он не желал ни участия, ни злорадства.
- Ничего, - ответил он. - Мне доводилось таскать грузы и потяжелее этих двух, - похвастался он. - Куришь?
- Да.
Маколи выплеснул в огонь остатки чая и начал собираться в путь.
- Как сейчас в Милли?
- Паршиво. Я как раз оттуда. Ходил посмотреть, не удастся ли подрядиться на корчевку.
Маколи бросил на него быстрый жесткий взгляд. Старый Сэм понял его смысл.
- Ты не думай, я еще могу махать мотыгой не хуже других, - запальчиво стал доказывать он. - Могу дать тебе фору, а потом и перегнать, хотя ты молодой и все такое. Я занимался корчевкой на самых больших фермах в стране.
- Тогда почему бы тебе не выправить пенсию и не осесть на месте? - с издевкой спросил Маколи.
- Пенсию! - фыркнул старый Сэм. - Осесть на месте! Пусть будет проклят этот день! Пусть заткнут свои пенсии себе за шиворот! А я, пока ноги таскают, буду ходить по дорогам. И если не помру, свалившись, то встану и снова пойду.
Маколи не смог удержаться от смеха.
- Еды у тебя достаточно?
- Хватает.
- А табака?
- Раздобуду в Беллате.
- Возьми эту пачку, - сказал Маколи. - Тебе хватит ее до Беллаты. У меня есть еще одна.
Старик взял не сразу. Он посмотрел на Маколи.
- Я заплачу тебе за нее.
- Не нужны мне твои деньги, - сказал Маколи, надевая свэг. - Бери, а то возьму табак обратно.
- Ты думаешь, я попрошайка.
- Ничего никто не думает. Ну, мы пошли.