Верхняя часть лица чем-то знакомой незнакомки была раскрашена под броскую венецианскую маску. Но это была не маска, а макияж, потому что между его элементами оставались промежутки, и такая маска, скорее всего, рассыпалась бы. Нет, это прямо на кожу прилепили драгоценные камешки или стразы с зеркальной подкладкой, нарисовали им золотую и серебряную кружевную оправу, продолжающую абрис глаз и бровей и подчёркивающую их, добавили синевы, зелени, красного и жёлтого – и всё это, похоже, светилось. Вполне в духе здешнего освещения, надо полагать.
Как только Ширли себя одёрнула и перестала возмущаться слишком смелым макияжем (в конце концов, это не её дело, может, у девушки роль такая, и она в образе, да и вообще у нас свобода), она обратила внимание, что кожа-то у девушки – чернее не бывает, а черты лица абсолютно не негроидные…
И тут её буквально ударило узнаванием. – Это же я! – поняла Ширли с испугом. – Нет! Это чёртов андроид! Моя копия!
Она-то ожидала, что изготовлению андроида – пусть он и попроще устроен, чем человек, но всё же гораздо сложнее обычного робота – будет предшествовать какая-то процедура обмеров, анализов… И разве для копирования всех её воспоминаний не требуется напялить на неё какой-нибудь шлем, в конце-то концов, и продержать под ним несколько часов?.. Или… это всё ещё предстоит, и перед ней сырая заготовка, андроид с её лицом (но почему чёрного цвета? и что за дикая раскраска?), но безличный, это пока примерка, вдруг ей что-то не понравится, она укажет на какую-то ошибку, будут переделывать, а потом уже попросят поделиться воспоминаниями… А демонский макияж – специально, чтобы она к нему прицепилась и удовлетворилась его отменой… Но она уже понимала, что надежда напрасна, никто ничего откладывать не будет. Всё уже свершилось. Её копия перед ней, и с ней надо как-то налаживать контакт… Она же молчит, несмотря на рекламировавшуюся Сином скорость реакции, предоставляет ей, оригиналу, право первого хода, а может, просто ждёт узнавания…
– Вот уж не знала, – чуть было не сказала Ширли, – что я способна на такую боевую раскраску… – Но вовремя представила себя на месте той, ей было бы обидна подколка, когда требуется максимальная поддержка… А с другой стороны, зачем же тогда вся маскировка? Испытание для неё, как она среагирует?
– Это – для роли тени? – мягко спросила Ширли, притрагиваясь к своему виску.
– Угадала, – улыбнулась копия ослепительно белыми на чёрном лице зубами. – Точнее, демонстрация возможностей. Заранее, так-то сейчас нужно не это, ведь первый номер будет с двумя одинаковыми девушками, а не с тенью.
И, не успела Ширли спросить, долго ли смывать такой грим и не жалко ли было его наносить только для краткой демонстрации, как стало понятно, что та говорила о совсем других возможностях. Клоунский макияж стал бледнеть, чёрная кожа посерела, потом побелела, и секунд через пять перед ней оказалась именно та, кем она и была – её копия. Макияж перешёл в её привычный повседневный – почти исчез.
– Я решила, что меня будут звать Линда Шиллинг, – сказала копия, протягивая руку. Конечно, это слишком очевидно переделанное имя Ширли Лендинг.
– Привет, сестрёнка, будем знакомы, – ответила Ширли, пожимая её, и морщась про себя от сочетания Ширли Лендинг – Линда Ширлинг, которое придётся ставить в титры клипов. Или наоборот, Линда Ширлинг – Ширли Лендинг. Ничуть не лучше. Фанаты сначала языки сломают от этой скороговорки, а потом перестанут фанатеть от таких издевающихся над ними артисток. Ладно, это потом. С титрами как-нибудь образуется. До фанатов надо ещё дожить. Старикашка Дэвил не в счёт.
– А ты ничего себе держишься при встрече со страшным андроидом, – одобрила её Линда. – Да ещё притом твоим доппельгангером, встреча с которым предвещает, согласно суевериям, страшные несчастья и даже смерть.
– Не помню таких суеверий, – сказала Ширли.
– Как это, – удивилась Линда, – я помню, как читала про них, а ты – нет? Эй, мне что, подсадили чужую память?
– Это нормально, – поспешил успокоить их Син, пока не стала возмущаться и Ширли, – в процессе записи воспоминания немного, если можно так выразиться, активировались, стали более интенсивными, отчасти даже перешли из долговременной памяти в кратковременную, в особенности те, что имеют какое-то отношение к текущей ситуации, это через некоторое время плавно нивелируется. Так мне селениты объяснили, – добавил он девушкам, уставившимся на него в ответ на такую профессорскую речь. – Ладно, давайте знакомиться в рабочем порядке, тем более что на самом деле вы прекрасно знакомы. Каждая из вас знакома с другой, как с самой собой, – он усмехнулся, и стал в эту секунду откровенно неприятен Ширли. От этого типа незачем ждать сочувствия и понимания в трудной ситуации, подумала она. Линда, казалось, его усмешки не заметила – похоже, сосредоточилась на своих проблемах. Что называется, ушла в себя. – Давайте, я лучше со студией вас познакомлю, – завершил своё предложение Син.
