— Она захочет присоединиться ко мне, если я останусь. Она выучила немного испанский и может работать медсестрой. Много народу приедет из Франции на помощь.
«Ладно», — сказал Ланни; — «Если это ваш выбор, у меня нет жалоб».
— Я мог бы сопроводить вас до границы.
— Нет, это было бы глупо. Я буду там сегодня вечером, если решу. Как вы думаете, я тоже должен остаться и помочь?
«Вы хотите?» — Настала очередь Рауля удивляться.
— Я думал об этом. Я мог бы стать очень хорошим снайпером, вы знаете.
— Но вы выдержите тяжелую жизнь?
— Кто знает, что он может выдержать, пока не попробует?
Они обсудили это с разных сторон, и вердикт Рауля был: «Вы могли бы сделать в сто раз больше вне Испании, Ланни. Навестите Лонге и расскажите ему историю. Встретьтесь с Блюмом и попытайтесь убедить его послать нам помочь. Расскажите Рику об этом, и пусть он напишет несколько статей. Может быть, вы сможете убедить вашего отца продать нам несколько его самолетов. Нет, у нас есть тысячи ребят, которые могут научиться попадать в цель, но никто не может сделать специальные вещи, которые вы можете».
Так всегда было в жизни Ланни. Каждый раз, когда у него появлялся героический порыв, всегда находился кто-то, говоривший ему идти присутствовать на чаепитии, или обедать с государственным деятелем, или рассказать историю журналисту! Всегда были вещи, которые нужно было делать в отелях Крийон, или Адлон, или Дорчестер, в чьем-то таунхаусе или загородном особняке, или в путешествии на элитном пароходе или на автомобильной прогулке. И никогда все эти вещи были не связаны с дискомфортом или опасностью. Если только, конечно, это не произошло, чисто случайно. Когда начальник ВВС полуавтономного правительства Каталонии пролетел над ним и послал три пули через крышу его автомобиля, а одну из них в сантиметре от его плеча!
«Где бы вы собираетесь поступать на военную службу, Рауль?» — спросила жертва фортуны. Его друг ответил, что поедет в Барселону. Он не мог вернуться в Мадрид через города, находившиеся в руках мятежников. «Ладно», — сказал Ланни. — «Барселона для нас обоих», — и он завел машину и поехал по правой дороге развилки.
«Вы рискуете», — предупредил Рауль. — «Вы знаете, даже правительство может отобрать ваш автомобиль, если потребность будет достаточно велика».
— Если она будет так велика, я отдам им её сам.
— Тогда как вы доедите домой?
— Я полагаю, поезда будут по-прежнему ходить до границы, и как только я попаду во Францию, там будет достаточно авто для продажи.
Рауль увидел по-новому, что такое принадлежность к привилегированным классам. Он знал, что очень хороший автомобиль должен стоить почти сто тысяч франков. А Ланни собирался бросить его, как будто это было старое пальто нищему. — «А как насчет Командора?»
«Ну», — улыбнулся Ланни, — «видя, что он тяжело ранен, я полагаю, что он может ожидать особого отношения. Я оберну его, и, возможно, они позволят мне ехать с ним в багажном вагоне!»
Было не просто пересечь древнее княжество Каталунья во время гражданской войны. Их останавливали десятки раз, прежде чем они достигли своей цели. Всегда сторонники правительства, подозревавшие всех в дорогих машинах, не оставлявшие никаких шансов интриганам или шпионам противника попасть на их территорию. Не раз патрули настаивали развернуть большой рулон холста, чтобы убедиться, что там нет пулемета или другого смертоносного оружия. Они не всегда понимали изысканный кастильский Рауля, ибо сами говорили на резком каталонском. Но Ланни узнал некоторые слова, ибо их язык напоминал провансальский. Пожилые крестьяне носили
