Одним из сообщений, которые Ланни нашёл в Бьенвеню, была телеграмма от Джозефа Барнса. В ней он спрашивал Ланни о его планах приезда в Нью-Йорк, в противном случае «дядя Джозеф» хотел приехать в Европу, чтобы встретиться с ним в любом месте, какое он укажет. «Я полагаю, это означает, что Ирма хочет развода», — сказал себе Ланни. Ему некому было сказать об этом. Он был в одиночестве в поместье за исключением слуг. Он телеграфировал, что планирует быть в Париже, а затем в Лондоне, и был бы рад встретиться с дядей Джозефом в любом городе в сроки, которые он укажет. Затем он позвонил Джерри Пендлтону и просил его приехать поиграть в теннис, поплавать, съесть обед и поохотиться с острогой на рыбу в вечернее время. Это было необходимо, чтобы выбросить Ирму из своей жизни, но эмоционально она была, как ампутированная конечность, которая до сих пор болела.
Золтан Кертежи отдыхал в Спа в Бельгии и телеграфировал, что немедленно приедет в Париж. Ланни завел себе новую машину, менее дорогую, чем потерянную, а также новые сумки и другие вещи. Он нанял себе секретаря и приступил к обработке своей накопленной корреспонденции. Он продиктовал отчет о своих приключениях отцу и матери, с копиями Бесс, Рику и Труди. Потом нанес визит сеньоре Вильярреал и рассказал ей о ее картинах. Она уже приняла его совет и уже получила работу Сулоага из Испании, а Ланни нашел на неё покупателя. Теперь он получил деньги от своего клиента, заплатил за картину сеньоре и убедился, что картина отгружена клиенту. Он зашёл к жене Рауля и дал ей немного денег. После этого он был готов отправиться на север вместе с Командором и своими собственными мыслями за компанию.
От чтения текущих газет у него возникли неоднозначные мысли. Все соглашались, что Барселона и Мадрид твердо находятся в руках их правительств. Но на севере и на юге мятежники выигрывают. Генерал Мола держит позицию в Гвадаррама, в часе езды от Мадрида. В то время как Франко получает войска морем в Кадисе и, видимо, прочно утвердился на юго-западе. Оказалось, что Испания вступила в настоящую гражданскую войну. В кошмарную войну, Франко в плен брал только избранных.
Наиболее тревожные новости получил Ланни из левых газет. Там говорилось, что в первую неделю из Италии в Испанское Марокко вылетели восемнадцать бомбардировщиков, укомплектованных итальянскими военными пилотами. Вероятно, их используют для переправы войск через Пролив. Муссолини было довольно неловко, когда двое из них были вынуждены приземлиться во Французском Марокко, а французское правительство запросило разъяснений. На что Дуче ответил, что это были «добровольцы». Они улетели по своей собственной воле, движимые глубокой симпатией к их фашистским братьям, которым угрожают злые красные. Если представить себе, что восемнадцать офицеров армии Муссолини крадут свои самолеты и улетают на них, то это может вызвать только улыбку. Если не заставит ужаснуться наглостью, появившейся в общественных делах. Ланни размышлял: «Не появился ли у фашистов новый способ уничтожать народную власть другой страны с помощью добровольцев?»
В тихий и теплый летний вечер Париж выглядел хорошо: город без зданий, охваченных пожаром, и без пуль, имитирующих стенания потерянных душ. Город, в котором все говорили то, что он или она думает, печатали это в газетах или листовках, громко заявляли на митингах, рисовали на транспарантах или знамёнах и маршировали с ними по улицам. Иногда, правда, делая это, можно было получить по голове, но всегда был шанс проломить голову своему оппоненту. Это, выглядело, по крайней мере, справедливо. Ланни, как обычно, был не в состоянии выбрать меньшее из двух зол. Он очень хотел увидеть конец капитализма, но он не хотел видеть убитых людей или людей, совершающих убийство.
Он принёс свой драгоценный груз в свой гостиничный номер, в тот же, который занимал при своём последнем посещении Парижа. В конце июля выбирать не приходилось. Он заказал деревянную раму, развернул Командора и вставил его в раму, а затем пригласил Золтана. Знаменательный момент в жизни взрослого плейбоя, вообразившего, что ему досталось что-то уникальное. Он был, как на иголках, пока ему не подтвердят это. Маленькие мурашки бегали по нему, пока Золтан долго рассматривал картину. И маленькие золотые колокольчики зазвенели внутри него, когда его старший наставник воскликнул: «Ланни, это реальная вещь, у вас есть Гойя, вне всякого сомнения!»
К сожалению, древний вельможа получил современные военные раны. Но Золтан заявил, что ни одна из них, с точки зрения реставраторов, не была смертельной. Если бы пуля прошла через глаз, или попала бы в лицо, то в самом деле возникли бы трудности. Но такие вещи, как камни камина, ткань мундира, блеск сапог и темный фон занавеса, не составят проблем для опытного реставратора. Он может убрать эти отверстия, особенно, когда они не были шире калибра пулеметной пули.
