Послушный сын отвёз мать в Саутгемптон к пароходу и убедился в ее благополучном отплытии, а затем отправился в Париж. Нанесение красок на картину было завершено, всё, кроме сушки. Это дало странный эффект, цвета не совсем совпадали, и можно было увидеть все двенадцать круглых пятен. Но искусница сказала: «Вчера было гораздо хуже, надо подождать ещё три или четыре дня». Это была своего рода игра, и она была весьма возбуждена. Ей редко приходилось делать такую интересную работу. Об этом она сказала своему клиенту. Она чувствовала физическую боль, когда видела прекрасную картину, получившую ранения. «Война это страшная вещь», — заявила она. — «Я рада, что её нет во Франции».
«Мадемуазель», — ответил Ланни, — «когда горит соседний дом, вряд ли стоит радоваться своей безопасности». Девушка снова смотрелась так, как будто она почувствовала физическую боль.
Ланни зашел к Труди. Это был конец необычно жаркого дня, и он пригласил ее на автомобильную прогулку. Они прошли пешком несколько кварталов от ее дома туда, где он припарковал свой автомобиль. Он выехал из города на юго-запад, мимо Версаля и в сторону Шато де Брюин. Он рассказал о французской леди, которая была его
«Ланни, как вы можете поддерживать эту игру?» — воскликнула женщина.
Он ответил: «Я делал это так много лет, что это стало моей второй натурой. Я как актер, который играет Яго в течение двух с половиной часов вечера, а остальное время играет Ромео или Меркуцио, или меланхоличного Жака, или волшебника Просперо[154], или кого-то, находящегося в собственном воображении актера».
«Я забыла большинство из этих персонажей», — призналась Труди. — «Время, когда я ходила в театр, мне кажется из другой жизни».
«Я только что был на представлении странной драмы», — сказал он ей. — «Тот, кто или что это такое, что работает в подсознании мадам, пытается переплюнуть Шекспира».
Он описал ей древний монастырь на заросшем пальмами берегу горячей и влажной земли, фантастическую теологию и ритуал, которыми пользовались эти почти черные арийцы около двадцати четырех столетий. «Я не мог найти ни одного упоминания об этом острове», — сказал он. — «Это может быть какое-то небольшое место на реке или в гавани, или это может быть вымышленным, как многочисленные преисподние со сложными ужасами, из которых мой отчим составил список».
Он повторил некоторые из этих фантастических описаний, а женщина воскликнула: «Откуда, как вы думаете, берутся такие кошмары?»
— Из непонимания и страха. Первобытные люди не знали много о мире, в котором жили, и я думаю, что они знали еще меньше о себе. У них не было никакой возможности отличить реальность от фантазии. И когда один из них видел сон, то как он мог узнать, действительно ли он встречался с ангелами, демонами, прекрасными гуриями, или богами с двумя головами или шестью руками или с чем ещё?
— Но где же мадам могла получить весь этот буддийский реквизит?
— Парсифаль бесконечно читал мистическую литературу, и он, возможно, прочитал о буддийских монастырях и преисподних и забыл о них, как он забыл, что он когда-то встретил Люди в Берлине.
«Люди?» — воскликнула женщина.
— Я веду к этому. Люди выбрал эту странную мешанину, в которой снова показал себя.
Он рассказал соответствующую часть этой истории, и женщина слушала с нарушенным душевным равновесием. «Ланни!» — воскликнула она. — «Вы не могли выдумать такую историю?»
«Для вас это естественно, чтобы так спросить», — улыбнулся он. — «Но я уверяю вас, если я не могу получить должным образом чего-нибудь в этом мире, то я могу обойтись без этого».
— Я знаю, но вы могли придумать это для моего же блага, чтобы остановить моё ожидание Люди.
— Я считаю вас взрослой. Вы сами будете выбирать свою судьбу, а также вы сами сделаете выводы о паранормальных явлениях. Я рассказываю вам, что случилось, но я не могу сказать вам, почему и как. Я, конечно, всегда держу в мыслях Люди, и у меня есть свои представления о нем. Возможно, что мои мысли о нём попали в сознание монаха или в грезы моего отчима о монахе. Дело в том, что наше сознание, по всей видимости, смешалось вместе, или, во всяком случае, попало друг в друга, оно взорвалось и его фрагменты попали в мысли друг друга. Я не знаю, что это такое, но я, конечно, хочу, чтобы учёные разобрались в этом и рассказали мне.
