Девушка полетела, словно птица. Казалось, что она вот — вот расправит крылья и унесётся в то самое место, что существует для таких невинных, наивных и светлых душ. С каждым взмахом своих сияющих крыльев она будет отдалятся от того мира, что не был достоин её. Речь не о прекрасной планете — речь о мире людей.
Улыбка не сходила с лица девушки до того самого момента, пока от её лица ещё хоть что — то оставалось.
Кровавое пятно растекалось с дождём по тротуарам. Оно текло вдоль дороги, мимо зевак, под их ногами, касаясь каждого из них и скрывалось в дренаже. Её кровь останется здесь навсегда. Её душа вряд — ли когда — то снова вернётся в этот мир.
Реальность схватила Стивена до боли крепкими руками. Она душила его, выворачивала, убивала и возвращала к жизни. Скованным ужасом парень так и остался лежать на крыше. Он так и не смог найти в себе сил и смелости сбросится вслед за девушкой.
Какая — то единственная, крохотная, но невероятно крепкая нить не позволила ему сделать этого. Теперь бы понять — наказание это или спасение.
К нему присоединили чёрные вороны. Они с великим знанием всматривались в остекленевшие глаза парня. Сейчас они видели в них себя, и это было не просто их отражение.
Когда на крыше поднялись полицейские, Стивен, ни разу не моргнул, смотрел на возню у тела мёртвой девушки. Всё так же, лёжа на боку, у самого — самого края, парень боролся с тонкой гранью, через которую ему не перевалиться.
Тело девушки слилось с кровью, тьмой. Оно приобрело трудноразличимую, но верную форму чёрной птицы, оторвалось от тротуара и взлетело вверх. Точно прицелившись, точно рассчитав удар, она ворвалась в нутро парня настолько аккуратно, чтобы он непременно остался жив и носил в себе всё то, из чего была соткана эта чёрная птица.
Да, девушка смогла прожить с этим человеком всю свою жизнь…
Люди ищут, находят, теряют. Они создают и разрушают. Держат и отпускают, любят и предают. Это будто какое — то немыслимое, абсурдное правило.
Но кто есть та малая горстка, которая не позволяет себе играть по этим правилам? И почему их так мало? Так было всегда или, когда — то их было больше? Может быть их раньше вовсе не было, и они только — только начали появляться?
Гость думал. Он снова рассуждал о том мире, в котором ему пришлось оказаться.
Да едва ли! Чушь!
Нет, ну уж нет.
Речь о том меньшинстве, к которому стремительно двигался Стивен.
Прошу за мной…
Ветер до треска теребит чёрную мантию Гостя. Тот стоит у края обрыва — не так давно кипящего облаками котла. Солнце необыкновенно быстро валится за горизонт, яркие краски отражаются во —
Белоснежная, лысая голова Гостя и его чёрное одеяние создают яркий чёрно — белый контраст на фоне красочного заката.
Мантия треплется до плача.
Гость смотрит вниз. На острых камнях лежит тело. В этом месте и в это время он не остался лежать на краю. Сегодня он совершил тот поступок, на который он не смог решиться так много лет назад. Стивен совершил его настолько смиренно и уверенно, точно знал, что каждый прожитый им день он шёл дорогой, которая приведёт его именно к этому событию.
Чёрно — белое плавно и красиво полетело вниз. Босые ноги Гостя стали на острые камни и от его мягких стоп по сторонам разлетелись едва уловимые глазом облака пыли. Валуны разных размеров, разных форм, разной остроты были повсюду. Прошагав между некоторых из них, Гость остановился у Стивена.
Открытые глаза парня глядели в сторону закат. Его широко открытый рот по краям бы в кровавых потёках, по его щекам всё ещё медленно стекала пара — тройка струек крови.
Скорбящий, пытающийся ласкать ветер ласково трепал его волосы. Руки Стивена были раскинуты по сторонам, а из его груди торчал острый и длинный осколок камня, который лежал здесь веками лишь для того, чтобы встретиться с плотью этого человека.
Сухой, едва тёплый ветер гнал прочь всё, что только мог захватить.
Гость положил ладонь на лоб отправившегося к своим призракам парня.
Но ведь так не должно было произойти. В чем смысл?
Гость не услышал ничего, кроме треска ветра. Казалось, что сейчас он уже в другом мире — на пустой, безжизненной планете. Высушенный нескончаемым ветром мир был практически идеально стерилен, если не брать в расчёт Гостя и… и тела погибшего — очень долгой дорогой — юного парня.
