Я провел пальцем по поверхности желе и пальцы кольнуло холодком, как электрическим током. В таинственной глубине, в безмерных провалах загадочного темного желе, будто в ответ на прикосновение, полыхнуло зарево.
– Да ты не бойся! – Врач всем кулаком ударил по желе.
Я вздрогнул. Вот чудо! Ни всплеска, ни брызг. Зато голубые глаза Врача сверкнули. Он давно осознал, что чудес в природе гораздо больше, чем открытых совершенных законов. Именно это заставило его обратиться к самым отчаявшимся человеческим душам. Он излечивал самых горестных алкашей.
«Хотите поговорить?»
Отчаявшиеся души хотели.
«Хотите выпить?»
Нет, они не хотели.
«А будете пить?»
«Нет, ни за что!»
Я лечу сильными средствами, утверждал Врач.
Наркологи всего мира обеспокоены тем, что богатые рок-музыканты часто садятся на иглу, а меня заботит то, что в Линёво спивается целый народный ансамбль балалаечников, говорил Врач. Если ко мне приходит человек с головной болью, я время не тяну, я сразу выкладываю: «Кранты тебе, старичок! Статистическая флуктуация процесса клеточных делений!» – «А что это?» – не понимает человечек с головной болью. Я объясняю: «Рак». Обычно головную боль как рукой снимает. А если приходит хромой, увечный и жалуется, что правая нога у него короче, я ему указываю: «Но левая-то длиннее!» А если приходит закоренелый, закостеневший в несчастьях неудачник и начинает ныть, что в жизни у него ничего не осталось, кроме паршивой общаги, дырявых носков и полного отсутствия перспектив, я его обнадеживаю: «Смотри, какой чудесный омут на реке! А вон смотри, какая качественная веревка! А вон напротив через улицу – коммерческий банк. Возьми и ограбь его, это снимает скуку. Ах, ты воды боишься и веревки! Ах, ты даже тюрьмы боишься! Да почему? Отсидишь, выйдешь честный. Ты, пока сидишь, напишешь умную популярную книгу о камерном пауке».
«23–24 года… Рост средний, глаза голубые… Расклешенное демисезонное пальто…»
