Юный студент-биолог Шурик идет на работу в зоопарк Мокропаханска, где его наставником становится колоритный бывший сиделец шкипер Юша. Вместе они попадают в невероятные истории, расследуют преступления и совершают прочие добрые дела. Юша по-отечески, с юмором и феней, опекает молодого человека, делясь жизненной мудростью лагерей. В книге вы встретите и иных знакомых вам жителей Мокропаханска из книг неповторимого Фимы Жиганца. Будет весело и познавательно.Содержит нецензурную брань.
В зоопарк я попал после первого курса биофака. Вообще-то, если по уму, надо бы после второго, когда начинается специализация по зоотехнике, но мне не терпелось оказаться поближе к народу. В смысле – к животным. Декан факультета, подписывая направление, поддержал мое стремление: я бы, говорит, Масолов, загнал тебя туда навечно и не выпускал. Держись ближе к хищникам, они таких любят. Откормленных.
Звери меня любят, это точно. Особенно птицы. С детства мать вздыхала: «Санька, ты, как памятник Ильичу, – вечно ходишь, голубями обосранный». Ну ничего, зато с профессией сразу определился.
Директор зоопарка Семен Исаевич Гликман принял меня, как родного:
– Биологи нам во как нужны! Да все равно какой курс. Привыкнешь клетки от дерьма очищать – я тебе сам диплом магистра нарисую. А пока иди представься шкиперу.
– Кому представиться? – не понял я.
– Своему непосредственному шефу, кому еще, – пояснил Гликман. – Звать его Анатолий Ефимович, а за глаза кличут шкипер Юша. Или еще – «зверский кум». В глаза так обращаться к нему не рекомендую, а то клетки придется мести на четвереньках и на ощупь.
Мне стало не по себе, но тут Гликман отвлекся на разговор по телефону насчет пьяного слона, который грязно ругается со смотрителем. На фоне пьяного слона даже зловещая фигура «зверского кума» для меня несколько поблекла.
Шкипера я нашел быстро. Между прочим, это не так просто. Зоопарк Мокрого Паханска, на всякий случай, самый крупный в стране, да и в Европе он не то второй, не то третий. Правда, не по количеству живности, а по территории – шестьдесят гектаров! Что там шкипер – пиратский фрегат заблудится.
По счастью, выйдя из кабинета директора, я уже минут через пять наткнулся на киногруппу местного телевидения, которая снимала интервью с аборигенами – ну, с теми, которые по нашу сторону клетки. Собралась большая пестрая толпа, от которой отчетливо попахивало навозом, едким потом и прочим пролетарским букетом запахов местного зверинца. Большей частью аборигены состояли из молодых парней немытого возраста и девиц в линялых джинсах, с пластиковыми ведрами, швабрами и граблями.
В центре внимания находилась миловидная пухленькая женщина лет под сорок, с волосами бурачного цвета (бураком у нас на Юге называют свёклу). Как позже выяснилось, это замдиректора по всевозможным вопросам и ответам Ольга Игоревна Лисовская.
Слева от нее стоял, засунув руки в карманы широких светлых и давно не стираных брюк, грузный мужчина годов около семидесяти, с массивным ликом не то палача, не то булочника. Понтий Пилат на заслуженной пенсии. Особо выделялся крупный нос-румпель, зато терялись тонкие щелки глаз под выгоревшими белесыми бровями. Меня привлек необычный вид его огромной лысины. Она то и дело морщилась, как бы покрываясь мелкой морской рябью, а потом вдруг внезапно разглаживалась, как во время морского штиля. Загорелая поверхность живого глобуса была покрыта мелкими коричневыми крапинками и пятнышками – как перепелиное яйцо. Почему-то я сразу решил, что это и есть шкипер Юша. Догадку тут же подтвердила свекольная дамочка.
– А насчет приобретения гамадрилов – это целиком заслуга уважаемого Анатолия Ефимовича, – сообщила она любопытной корреспондентке, сжимавшей огромный микрофон, как обезьяна гранату, и широким жестом указала в сторону перепелиной лысины. – Он убедил коллег из немецкого зоопарка обменять нашего моржа на четверых приматов.
– Ого! – захлопала глазами журналисточка. – А это как – равный обмен? Или пришлось доплатить?
– Щщас! – возмутился хмурый шкипер. – Мы бы еще и коалу прихватили, если бы Ольга Игоревна не…
– Так, это не записываем! – замахала руками Лисовская. – Никаких подробностей! Анатолий Ефимович, без самодеятельности! Здесь я на вопросы отвечаю…
– Я это сотру, – пообещал телеоператор с пышным ирокезом. – Мне другое интересно. Гамадрилы, они же, наверное, только по-немецки понимают. Как вы с этим делом справляетесь?
– Так и справляемся, – вздохнула замдиректора. – Работникам пришлось засесть за словари. Уже кое-чему по-гамадрильски научились. Ну, «гутен морген», «фрессен», «нах хаузе»…
– А как они реагируют, например, на «Гитлер капут»? – не унимался любопытный «ирокез».
–Да никак не реагируют, – опять вмешался Юша.
– Откуда вы знаете? – засомневался оператор.
– Уж не дурнее тебя! – зыркнул на него шкипер. – Это первые слова, которыми мы их встретили!
К Юше я подошел сразу после интервью.
– Молодой человек, у нас принято представляться по старшинству, как в армии, – недовольно поправила меня женщина со свекольной головой после того, как я обратился к шкиперу. – Заместитель директора зоопарка здесь все-таки я.
Я стушевался, но вступился Юша:
– Ольга Игоревна, он же нулевой, откуда ему знать. Тем более этот киндер все равно будет под моей командой, вам с ним редко придется встречаться.
