«Глаз» позволял мне объезжать все встречные посты или колонны немцев, так что, добравшись до ближайшего леса, я с ними так и не встретился. Чтобы избавиться от транспортного средства пришлось загнать бронетранспортёр в болото. Он ещё продолжал тарахтеть мотором и на медленном ходу уходил всё дальше в камыши, пока я стоял на берегу и наблюдал за ним.
— Да хрен с тобой, — махнул я устало рукой, заклинание бодрствования почти перестало действовать и я, обойдя болотце, стал углубляться в редкий невысокий лес, где росли в основном кривоватые деревья. Всего на десять километров отъехал от украденных мной складов и такой результат, там поля сухие, а тут вся почва пропитана водой.
С чавканьем выдирая свои щегольские сапожки из продавленного мха, я всё углублялся и углублялся в лес, пока не вышел к обнаруженному заранее островку. Вот на нём уже росли нормальные ровные и высокие ели. Поднявшись на вершину и «осмотревшись», я расстелил плащ в небольшом углублении, и, накрыв голову шляпой спокойно уснул. «Глаз» висевший в небе, если что поднимет меня сигнализацией, деактивировать я его не стал. Кстати, вот ещё одно различие с моим видением. Тогда я щеголял в форме советского солдата восьмидесятых годов, однако в действительности такого обмундирования у меня запасено не было, и разворачивать один из складов, где оно хранилось, я посчитал опрометчивым, и так сил не много, вот и ходил в прикиде дворянина Тории. Да мне в принципе было без разницы, удобно и ладно.
Проспал я сутки, чуть больше двадцати пяти часов. Рекорд. Правда, меня разбудили на пару минут где-то на тринадцатом часу сна, «Глаз» засигналил, двадцать минут орал мне сиреной в ухо, пока я не очнулся и осоловело не понял что происходит. Дальше просто, наложил на себя заклинание невидимости, чуть не потеряв от этого сознания, и продолжил спать. А сейчас, прокрутив запись на артефакте, я смотрел, как отделение немцев шло по моим следам, видимо от бронетранспортёра. Тоже мне следопыты, этот след который уже заполнила вода, только слепой не увидит, а не увидит, нащупает. Немцы добрались до островка, обыскали его весь, двое даже на вершины сосен лазили, осматривали их и, убедившись, что тут никого нет, на остров можно попасть только так как мы сюда пришли, удалились. Наблюдая, как немцы во время моих поисков шесть раз наступают на меня, один раз я всхрапнул и все замерли прислушиваясь, но после окончания поисков они удалились, так меня и не обнаружив.
— Можно было повеселиться, а я всё проспал — хмыкнул я и широко зевнув, потянулся.
Достав из баула банку советской тушенки, крупы, специй, пачку галет, небольшой котелок и канистру с водой, с помощью шишек развёл небольшой бездымный костерок в той самой яме, в которой спал, и пока вода нагревалась, разделся и босиком прошёл к чёрной воде озера. Очень уж хотелось искупаться. Через пять минут я уж совершено спокойно плавал в воде, нисколько не обращая внимания на мрачный вид болотного озера. Я уже его просканировал артефактом, кроме пары сотен рыбёшек, было обнаружено два трупа на дне и один в камышах. Судя по изодранной красноармейской форме тут вначале войны погибли наши окруженцы. Может раненые, может реально утопли, болото тут действительно топкое.
Когда я наплавался и поднялся на вершину островка, то котелок уже бурлил, шипя брызгами воды на углях. Сыпанув в него крупы, не пожалев её, хочу густую мясную похлёбку, стал вскрывать трофейным штыком от немецкого «Маузера» банку с тушёнкой.
Пока похлёбка доходила, тушёнку под конец положу и размешаю, попробовал на вкус, подсолил и, достав из баула ещё чайник, налил воды около литра и тоже поставил вскипать. Чайку попью, благо есть чем и в чём.
