Веридор Мерк бросил в кружку Аригаты ордена "Синего барса" и "Золотого роана", немного помолчал, словно бы думая, говорить ему об этом или нет, но потом всё же сказал:
– Самурай, твои действия в сегодняшнем бою были не просто безупречными. Они были единственно верными и потому тебе удалось поймать самых опасных преступников в галактике. Теперь их всех ждёт окончательная смерть и будут отомщена гибель миллиардов людей. Позволь мне поблагодарить тебя за то, что ты нашел убийц моих родителей и ближайших родственников. Перед их отлётом на Ротлан наш крейсер буквально завалили цветами и среди них были цветы от этих мерзавцев. Теперь мой отец и мать, дядья и братья, которые сейчас сидят в Ледяных Чертогах у ног Великой Матери Льдов, счастливы. Ты покарал их убийц, Самурай, и я перед тобой в вечном долгу. Теперь, когда мы знаем о том, как можно превратить самые обычные цветы в страшное оружие, наши ученые создадут такие детекторы, которые навсегда исключат возможность повторения трагедий. Они, конечно, были всего лишь исполнителями у этого маньяка, Оливера Стоуна, но они не только действовали по своей воле, но и сами предложили ему свои услуги.
Лорд Аригата снова склонил голову. На этот раз он уже не стал возражать, чтобы не Звёздного короля, хотя и хотел высказать ему своё сожаление. Когда-то его клан тоже торговал смертью, но он в те времена был ещё ребёнком, а потом сын главы их клана, Канагури Кувато, чудесным образом исцелился от тяжкого недуга и прекратил не только это, но распри и войны на всей планете, создав планетарную империю и дав людям справедливые законы. Подумав, что говорить об этом сейчас с его стороны будет глупо, он просто молча кивнул головой, открыл свою канистрочку и стал разливать по жестяным кружкам самогон своей собственной выгонки. Веридор тотчас закрутил носом и, принюхавшись, сказал:
– Ба, какой знакомый запах. Точно таким напитком угощал меня мой сенсей Ямато Такеси, если бывал в хорошем настроении, что при моём стремлении поразить его чем-либо, случалось не часто. Увы, я не знал тогда, что это мой второй отец, а увидеть в толстом, жутко вредном, ворчливом и быстрым на наказания неопрятном старике своего отца я, к сожалению, так и не смог. Поэтому он был для меня в те годы всего лишь сенсеем и другом.
Кивнув головой, лорд Аригата сказал:
– Именно таким я и знал императора Канагури, Веридор. Толстым, вредным, неопрятным и скорым на расправу. Даже поразительно, что он был отцом такого ангела, как принцесса Хидеоки. Только не спрашивай меня о том, как я проник в тайну изготовления этого саке. Узнай император Канагури о том, что я гоню тайком в хижине среди скал этот напиток, моя голова слетела бы с плеч гораздо раньше. Ну, что же, друзья мои, позвольте мне выпить это саке за вас.
Аригате показалось это совершенно невозможным, ведь прошло, что ни говори, полмиллиона лет, но город Оэдо, в котором по прежнему жил на всё том же месте, южнее холма Тяньниянь, в своём большом поместье глава клана Кувато, действительно ничуть не изменился. Небольшой, полностью деревянный и изумительно красивый. С множеством храмов и пагод, весь в цветущих садах и парках, совершенно не такой, как большинство столиц в галактике. Даже космопорт, не очень уж и большой, по прежнему оставался на том же самом месте, где его когда-то поставили галакты. Оэдо был любимым детищем императора Канагури. Даже более любимым, чем империя Киото, которую он так и не смог защитить от врагов.
Империя сгинула, зато город Оэдо остался точно таким, каким его покинул лорд Аригата. Точно также осталась в душах всех киотцев мечта о возрождении империи, которые, как это ни странно, но и через полмиллиона лет ждали прихода старого слуги императора Канагури, а точнее его сёгуна, который откроет вход в Золотой дворец на холме Тяньниянь и оповестит всех о том, что настало время приветствовать второго императора империи Киото. В том, что именно так всё и произойдёт киотцы были так уверены, что в течение более, чем пятисот лет они каждые двести пятьдесят лет торжественно сжигали в городе Оэдо все дома, парки, сады, скверы и деревянные мосты, чтобы потом в течение всего одного года отстроить город заново и сделать его точно таким же, каким он и был, – прелестным Оэдо, в котором, по словам императора Канагури, так легко дышится во все временя года, так хорошо мечтается по утрам и так покойно спится ночью.
